Позволь, все остальное ты додумал сам.
– Ты таким же образом мог прислать и своего помощника. Или как его там? Секретута, – усмехаюсь. – Но нет, приехала Серебрякова.
– Я надеялся лишь на то, что тебе с ней охотнее будет разговаривать, вот и все.
Ты посмотри, как этот старый сморчок выкручивается.
– Но если уж по правде, ты уже взрослый дядька, Михаил. Я, как ты заметил, старый пень. Одной ногой в могиле, возраст, сам понимаешь. То, что у вас с Миленой сложилось, если я правильно понял, то я только рад. Ты хороший мужик, она прекрасная девушка.
Все, как нельзя лучше. Она городская девочка, глядишь, и ты в город переберешься. Сам знаешь, как много сил и личного присутствия требует управление корпорацией.
– Зубы заговариваешь, старик.
– И не думаю. Говорю прямым текстом. То, что с Милой…
– То, что с Милой у меня все хорошо, как ты заметил, только из-за этого я сейчас здесь. И тебя это не касается.
– Хорошо, – кивает, соглашаясь. – Хорошо, – вздыхает.
– О чем ты хотел поговорить?
– Я хочу передать тебе управление компанией.
– Нет, – отвечаю грубо. – Ты и твои дела мне на хер не уперлись.
– Ты дослушай, упрямец, – фыркает. – Как твой отец. Вылитый. Он тоже начинал здесь."
"– Только вот что-то пошло не так потом, да? – закипаю.
– Прекрати меня винить во всех смертных грехах! – первый раз за весь разговор повышает голос. – Я понимаю, что виноват. Виноват, что отгородился от тебя и твоей матери после того, как погиб Руслан. Я виноват и прошу прощения у тебя за это. И прекрасно понимаю, что тебе оно не нужно.
Сейчас выдашь что-то вроде, что жопу подтереть можно моими извинениями, да?
Шокирует меня слегка. Пялюсь на него.
– Я тоже могу покозырять словечками, – хмыкает, и уголок его губ дергается вверх. – И всегда любил тебя. Всегда следил за тобой и твоими достижениями, успехами. Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, кто ты сейчас. И очень горд тобой, горд тем, что ты мой внук. По возможности, что было в моих силах, я помогал. Тайно, да. Признаю, – удивляет меня. – Но ты все сам-сам.
Узнаю, в кого.
Я начинаю перебирать в голове ситуации, в которых он мог бы помочь. Но ничего не выходит.
– Не копайся, Миша, – устало выдает он. – В самом начале твоего пути. С помещением. Потом еще что-то было, – махнул рукой. – Это неважно все, Миш. Я хотел быть тебе полезным. И делал это так, как мог.
В голове щелкает та ситуация. Мы с Лехой крутились и бились, лезли из кожи вон, когда только поднимали агентство. Встряли тупо с арендой помещения.
