И черт возьми, я хочу, чтобы именно девчонка была в нем. Желательно на голое тело. Но с этим мы еще разберемся.
– Где Мила? – спрашиваю.
– Откуда мне знать, где эта городская фифа, – выдает резка Татьяна и отворачивается, снова что-то помешивая на плите.
– В смысле, не знаешь? – не понимаю.
– А вот так. Видимо, уехала? – говорит небрежно, а у меня от этих слов сердце стопорит. Как это уехала?
– С чего ты взяла, что она уехала?
– Так машины ее нет на улице, – говорит, а я уже направляюсь к окну.
– Угнали что ли? – не хочу допускать и мысли, что девчонка сбежала.
– Да кому нужна такая машина? И не машина вовсе. По нашим-то дорогам…
В словах Татьяны правда есть. Да и некому угонять у нас такие тачки. Кабриолет уж очень приметный. Баловаться никто не будет. Так что же это получается, уехала?
Я возвращаюсь в комнату и только сейчас понимаю, что вещей ее нет. Выхожу на улицу. На крыльце встречает Арчи. Не обращая на него внимания, иду к забору. Чтобы убедиться, что тачки действительно нет.
А ее и нет.
Ощущение опустошенности накрывает с головой. Напугал? Обидел? Что у нее в голове? Когда она уехала, что я не слышал?
Бью ногой по забору. Мудак твое второе имя, Михаил Русланович.
Возвращаюсь в дом. Злость медленно поднимается по венам. Возвращаюсь в кухню. Таня разлила по кружкам чай и сидит за столом.
– Давай завтракать, – смотрит на меня невинным взглядом.
– Тань, я кажется, тебе все тогда сказал.
– Миш, давай оставим все как есть? Я больше не буду лезть к тебе со скандалами.
Да и девка эта уехала. Все будет, как раньше, – заверяет меня.
– Да не будет ни хрена как раньше, – повышаю голос и бью кулаком по столу.
– А вы чего орете? – в кухню входит Дима и, стрельнув взглядом в Таню, проплывает к раковине, наливает себе воды. – А где Милкивэй? – спрашивает, посмотрев на меня.
– Уехала, – отвечает Таня.
– Значит, сработало, – натягивает улыбку парнишка, не понимая еще моего настроения. – Знатно я вчера сыпанул перца.
Еще как знатно. Качаю головой. С ним я еще поговорю.
Зря лыбится. Вчера высказал, но сегодня последует наказание. Пусть не радуется своей победе. Я тут сам виноват.
– Чего сработало? – спрашивает его Таня.
– Дима, бегом в свою комнату. Я зайду к тебе через десять минут, – прорычал я.
Пацану два раза говорить не нужно. Улыбка вмиг слетает с губ, и он быстренько ретируется восвояси.
– Тань, ты тоже, уходишь уже.
– Но…
– Уходишь. С последнего нашего разговора у нас с тобой чисто рабочие отношения.
