— Они встречаются в предгорьях со старшим братом Али-ханом и будут отсутствовать несколько дней. Забери женщин из гарема в город и сбудь их. Тиру, Нилак, Лайлу и Лалиту оставь у хорошего работорговца, а Самиру продай сам на рыночной площади. Безусловно, она придется по вкусу какому-нибудь дикарю или содержателю борделя. Ее ненасытная плоть больше не будет услаждать мужа. Эту ночь я еще выдержу ее присутствие, но не больше. Убила бы ее, если бы могла!
— А что делать с выручкой от сделки, госпожа, — спросил Адали, — с деньгами от продажи?
— Они поступят в казну хозяйства, Адали, — ответила принцесса.
— И созови рабочих. Я собираюсь переделать все мои покои — так украсить их, чтобы, приходя, муж получал удовольствие. Как ты думаешь, хватит здесь места для детской?
Адали широко улыбнулся:
— Может быть, госпожа. Но будет лучше со временем пристроить к дворцу отдельное крыло. Так вы с принцем сохраните свое уединение, а мне говорили, госпожа, что любовникам необходимо уединение. — Он помог устроиться ей в постели и натянул на нее одеяло.
— Вы будете любовниками, принцесса. Я уже вижу зарю любви и в твоих, и в его глазах. Время пришло."
"— Да, — согласилась девушка. — Время пришло. Адали вышел, и Ясаман быстро заснула. Проснувшись, она узнала, что Ямал-хан уже уехал, но, уезжая, оставил ей подарок. Улыбаясь, она развязала шелковый расшитый драгоценными камнями платок и обнаружила в нем белую с голубым фарфоровую чашечку, которая привела ее в восторг. Рохана тут же убрала ее в сторону, и в дверях с подносом появилась Торамалли, принесшая позднюю свежую дыню, вареные яйца и хлеб.
— Где Адали? — спросила девушка служанок.
— Уехал в город, как ты и приказала ему, госпожа, — ответила мягко Торамалли.
— А они уехали?
— Они уехали. — Не сдержавшись, служанка улыбнулась госпоже.
— Хорошо, — объявила Ясаман и несколько секунд сидела подавленная. — Никогда я еще не делала таких ужасных вещей, — наконец призналась она.
— Они должны были исчезнуть отсюда, прежде чем ты вошла в этот дом, — возмутилась Торамалли.
— Мужчина, женатый на красивой женщине, не должен иметь гарем, полный низких женщин, — подхватила Рохана. — Ты — дочь Могола, а не какого-нибудь благородного провинциала. Оскорбительно, что до сих пор принц не очистил дом от этих существ!
— Быть может, у него слишком доброе сердце, — предположила Ясаман. — Но теперь дело сделано. Надеюсь, он не рассердится на меня.
Ямал Дарья-хан вернулся домой через пять дней.
