Она рано поднялась, чтобы успеть сюда, и чувствовала себя необыкновенно усталой после очередной длинной ночи любви с красивым мужем. Соседкой ее оказалась источающая розовый запах Hyp Яхан. В зал вошел королевский глашатай в сопровождении барабанщиков, взывающих к публике. У Ясаман жестоко разболелась голова.
— Внимание! Внимание! Приближается Защитник народа, Кормилец, Хранитель справедливости. Жемчужина чистоты, Алмаз воздержания, Тень Бога на земле! — выкрикивал глашатай.
За ними вошли знаменосцы с символами империи Акбара: раскрытой ладонью с красными ногтями, искусно вырезанной из слоновой кости и насаженной на золотой с драгоценными камнями шест — символ власти; серебряные головы слона, крокодила и тигра, символизирующие Кормильца, победные пучки павлиньих перьев и красивые белые конские хвосты в золотых конусах — знаки войны и завоеваний и, наконец, легендарный императорский меч власти, охраняющий справедливость.
"
"Наконец в золотом паланкине, сверкающем алмазами и изумрудами, в зал приемов внесли Акбара — королевский зонт раскрыт высоко над его головой.
Его нежно-голубой цвет — символ общения императора с Богом. Облаченный во все белое и сияющий алмазами, Акбар сам вышел из паланкина и уселся, скрестив ноги, на простой красной шелковой подушечке на возвышении, служившем ему троном.
Ругайя Бегум тревожно покачала головой.
— Он плохо выглядит, — прошептала она Иодх Баи. — Все это для него слишком тяжело.
— Ты права, — согласилась подруга, — но господин не хочет об этом слышать.
Ругайя Бегум кивнула. Началось представление подарков. Как ехидно предсказывала Ясаман, слоны изобиловали среди даров. Салим подарил отцу особенно великолепное боевое животное, а Даниял прислал двух самок. Сам он отсутствовал на Дарбаре, потому что никогда бы не поехал в Агру, когда там гостил брат.
Ясаман самодовольно покосилась на родственниц, когда отцу вручали «Голубой Вулар».
— Что это? Что это? — теребила девушку Салима Бегум. — Мои старые глаза не видят отсюда.
— Ямал-хан дарит правителю сапфир с кошачью голову, — ответила Ругайя Бегум.
— Ой! — вскричала Салима. — Какой молодец. А он хорошо тебя любит. — Усмехнувшись, она повернулась к Ясаман и захихикала. — Вижу, вижу — хорошо! Вон какие у тебя подглазья.
Ясаман вспыхнула, улыбнувшись. Салима Бегум ей не желала плохого.
Представление подарков продолжалось.
