Но тут она заговорила.
— Рован, Рован! Люби меня! Я не вынесу, если ты уйдешь, не побыв со мной последний раз. — Ее глаза были плотно закрыты.
Адали выпрямился. Правильно ли он расслышал? Этого не могло быть. Надо внимательнее слушать госпожу.
— Рован, Рован! Люби меня! Я не вынесу, если ты уйдешь, не побыв со мной последний раз.
Адали застыл. Его глаза встретились с глазами Роханы и Торамалли.
— Будет еще, — прошептала Торамалли, — подожди.
— Я иду за тобой. Лучше последую за тобой в могилу, чем буду жить без тебя.
О, Рован, люби меня в последний раз. Я не могу без тебя!
Адали с ужасом увидел, как из-под закрытых век Жасмин хлынули слезы и потекли по ее бледным щекам.
— И давно она в этом состоянии?
— Уже несколько часов. И с каждым часом ее жизненная сила слабеет. Что нам делать? Она доведет себя до смерти. Мы пробовали с ней говорить, но она нас не слышит. Мы напоминали ей о детях, но для нее существует только муж. — В голосе Торамалли слышалась глубокая озабоченность.
— Мне нужно подумать, — сказал Адали и насупил брови. В голову пришла одна мысль, но он отбросил ее, потрясенный. Но Жасмин снова закричала, и ее отчаяние обожгло ему душу. Он поднялся и повернулся к служанкам. — Пойду за отцом Кулленом. Оставайтесь с госпожой. Я постараюсь вернуться побыстрее.
Накануне, когда стало ясно, что Жасмин не скоро оправится от шока, священник отслужил заупокойную мессу по лорду Линдли, которого похоронили в каменном склепе под церковью, где были погребены многие поколения хозяев замка Эрн-Рок И теперь, в предрассветные часы, он коленопреклоненно молился перед алтарем об упокоении души Рована.
Услышав, что кто-то вошел в церковь, он поднялся и, обернувшись, увидел Адали.
— Нам нужно поговорить, — сказал евнух.
— Иди ко мне в дом, — пригласил Куплен Батлер. Мужчины вошли в маленький домик и сели у камина, в котором еле теплились угли. Куплен Батлер подбросил несколько кусков торфа и, помешав в камине, разжег огонь.
Комната начала согреваться. — Жасмин? — спросил он, зная, что речь, конечно же, пойдет о кузине.
— Госпожа умирает, отец Куплен, — тихо произнес Адали.
— Ты уверен? — переспросил священник. Адали кивнул:
— Да. Но я думаю, что могу ее спасти. Но хочу, чтобы вы знали, в чем дело. Я не могу нести эту ношу один.
— Охотно приму на себя часть твоей ноши, — ответил Куплен Батлер. — Жасмин — моя кузина, и я тоже люблю ее.
