Наступило время вечерней трапезы, и Ругайя Бегум незаметно кивнула слугам. Те под строгим надзором Адали вышли на террасу, предлагая гостям фрукты и сладости. Зная, что старшие жены особенно любят рахат-лукум, Ясаман приказала подать его на террасу. Чая было два сорта терпкий черный ассамский и утонченный зеленый китайский с легким ароматом абрикосов. Еда составляла важную часть жизни в гареме, и жены Акбара наслаждались ею, как все другие женщины. За ширмой негромко играли музыканты, молодая танцовщица развлекала дам.
Сухой старик завораживал змею в корзине, и все присутствующие с интересом следили за ним. Огромная светлая луна заливала окрестности. Поднялся ветерок, Ругайя Бегум окликнула Адали и приказала принести воздушных змеев. Акбару нравилось, как они парили в воздухе, а ветер этим вечером был как раз подходящим для изящных бумажных игрушек.
— Я хочу тигра — закричала Ясаман.
— Но я тоже его хочу, — подзадоривал девушку отец.
— Это мой день рождения, папа. И я могу сегодня брать все, что мне хочется.
А мне хочется воздушного змея — тигра.
— Вынужден уступить тебе, дочь, — любезно согласился правитель.
— Тогда вместо тигра я возьму слона — Арам-Бану, иди повеселись с нами — окликнула Ясаман сестру. — Вот тебе павлин.
В восторге, что ее принимают в игру, Арам-Бану вскочила и схватила серебряную нить, прикрепленную к змею, который Адали уже запустил для нее. Ясаман стояла рядом с сестрой и учила ее искусству управления, чтобы змей этой женщины с умом ребенка не разбился о землю.
Быть может, Арам-Бану была не так сообразительна, как другие в ее возрасте, зато обладала характером настоящих Моголов, особенно когда была расстроена или когда ей перечили.
— Когда-нибудь Ясаман станет хорошей матерью, — заметила Ругайя Бегум, довольная добротой дочери.
— По-другому и не может быть, ведь она видит перед собой самый лучший пример, дорогая подруга, — отозвалась Иодх Баи.
— Не я, так ты бы воспитала ее, — резонно возразила Ругайя.
— Но не так хорошо, как ты, — не соглашалась Иодх Баи.
— Посмотри на моего сына, дорогая.
— Придет время, и он станет замечательным правителем, — не отступала Ругайя. — Просто он нетерпелив.
— И упрям, и слишком горд, — добавила Иодх Баи. — Он мой ребенок. Я люблю его, и мне хочется верить, что он — совершенство, даже если я и знаю людей гораздо лучших, чем он.
— Например, его отца, — усмехнулась Ругайя, — или мою любимую дочь Ясаман.
— Ты слишком снисходительна к Салиму.
