Она чувствовала, что вот-вот вспыхнет пламенем, и лихорадочно хватала ртом воздух. Она оказалась беззащитной перед его проникающим языком и почти непереносимым острым наслаждением. Даже под страхом смерти она бы не хотела, чтобы он перестал ее ласкать."
"— Сладостная, сладостная! — шептал он, прижавшись губами к ее плоти. Она выгнулась навстречу, требовательная в своей страсти, разгоревшейся сверх всякой меры и доставлявшей невиданное удовольствие. Она любила Ямал-хана первой девической любовью. Она любила Рована Линдли любовью женщины.
Генри Стюарта она не любила, но он был ей нужен. Нужна была эта страсть. И она получит ее. Или умрет!
Принц больше ее не сжимал. Поднявшись, он положил ее всю на кровать. Потом она почувствовала на себе его сильное тело, почувствовала, как он проникает в нее, и рванулась навстречу. С каждым толчком он входил в нее все глубже и глубже, неистово переполняя ее всю. Жасмин закричала. Не удовлетворившись, он снова и снова приводил ее в экстаз, проваливаясь вместе с ней в сладостную пропасть.
Придя в себя в ее уютных объятиях, он наконец проговорил:
— Мадам, вы достойны быть любовницей короля. — И рассмеялся, услышав ответ.
— И вы, ваше высочество, вполне достойны быть любовником принцессы из императорского дома Могола.
— Будем считать это решенным делом? — спросил Генри Стюарт.
— Да, милорд, я буду твоей. Но ты, Хэл, должен сохранять мне верность.
— А если не буду? — лукаво спросил он.
— Тогда и я не останусь тебе верной, — серьезно ответила Жасмин.
— Я помню, что когда-нибудь ты станешь английским королем, Хэл. Но и ты не забывай, что я рождена принцессой. Разве есть на свете женщина лучше меня? Нет! А ты меня лишь опозоришь. Я этого не перенесу, милорд.
— Но однажды мне придется обзавестись женой, — проговорил Генри Стюарт.
— Жена есть жена, — согласилась Жасмин. — Жену я тебе прощу.
Пораженный принц снова рассмеялся;
— Дорогая моя! Я тебя просто обожаю! Никто еще на свете не мог так рассмешить меня и так ответить на мою страсть.
Поклянись, что никогда меня не оставишь, любовь моя.
Она посмотрела ему в глаза. «Какой же он ласковый», — подумала она. Если она станет официальной любовницей принца, вопрос о браке отпадет сам собой. Сделавшись его, она останется сама себе госпожой.
— Я никогда не оставлю тебя, Хэл, — успокоила она Генри Стюарта. — Конечно, если ты не перестанешь меня желать.
— Не перестану. — Он был совершенно серьезен. — Даже не представляю, как я жил без тебя, любовь моя.
