Вы все еще кашляете, и эта погода не доведет вас до добра.
— С тобой, Дункан, легче согласиться, чем спорить, — усмехнулся принц и тут же закашлялся."
"— Ну вот видите, милорд, — проворчал слуга. — Вам нужно поесть, отдохнуть и хлебнуть эликсира госпожи де Мариско, прежде чем снова пускаться в путь. — Слуга повернулся к трактирщику, который так и стоял с открытым ртом, и приказал:
— Еды!
— Сию минуту, милорд, — пробормотал хозяин и юркнул на кухню, едва не столкнувшись с женой, которая с широко раскрытыми глазами прислушивалась из-за полуприкрытой двери.
Вскоре на столе появился горячий суп, тушеная крольчатина, несколько толстых ломтей ветчины и каплун, хлеб, сыр и пирог с сушеными яблоками. Принц, который как будто бы и не хотел есть, вдруг понял, что, несмотря на кашель, проголодался. Когда они покончили с едой, Дункан щедро расплатился с хозяином, и мужчины вышли к конюшне. Они оставили лошадей.
— Я накормил их и дал воды, но только после того как они остыли, милорд, — сообщил им мальчишка-конюх.
— Славно, малыш, — похвалил его Генри Стюарт и швырнул монету. — Скакать еще долго. Ты позаботился о них, и они отдохнули, как и мы подкрепились горячей пищей. — Он вывел лошадь из конюшни и вскочил на нее.
— Когда-нибудь расскажешь своим внукам, что ухаживал за лошадью будущего короля Англии, — крикнул удивленному мальчику Дункан. — Самого принца Генри Стюарта. — Слуга тоже вскочил на лошадь, и они вновь поскакали под дождем, оставив пораженного мальчика во все глаза смотреть им вслед.
Когда они наконец достигли замка Судли, король и королева уже сели в большом зале за ужин. Все еще в дорожных сапогах, принц присоединился к ним, и мать нахмурилась, услышав в его груди хрипы. Не обращая на нее внимания, Генри Стюарт поднял бокал:
— Ваши величества, милорд и миледи, прошу вас выпить за здоровье и долгую жизнь Карла Фредерика Стюарта, моего сына, который восемнадцатого сентября родился в Королевском Молверне!
Последовало удивленное молчание. Конечно, при дворе знали, в каком положении находится леди Линдли, но до сих пор она была очень осмотрительна.
Поведение принца было трудно назвать благоразумным, и августейшие родители не знали, как поступить.
Наконец король неуклюже поднялся на ноги и взялся за бокал:
— За здоровье и долгую жизнь лорда Карла Фредерика Стюарта, моего первого внука!
Придворные вскочили на ноги и закричали:
— Ура!
Генри Стюарт весь светился от счастья и милостиво принимал поздравления окружающих.
