Иначе он кричал бы так, что разбудил бы мертвых. Он ведь настоящий Могол.
— А не Стюарт? — улыбнулась служанке Жасмин. В эту минуту в ее спальню ворвалась Велвет. Алекс следовал за ней по пятам.
— Где он? — закричала Велвет. — Где мой внук Стюарт?"
"— Ну, мама, — рассмеялась Жасмин, — откуда в тебе столько снобизма? Вот он — в колыбельке, заснул на монарших руках своей бабушки. Король обещал сделать его герцогом.
Велвет взглянула на ребенка, лежащего на животике с повернутой головкой, и расплылась в улыбке.
— Он очарователен! — воскликнула она.
— И я не ревную его к королеве за те несколько минут, которые она провела с ним. Бабушкой маленький Карл Фредерик Стюарт будет называть меня. Рядом со мной он будет расти. И я счастлива, что я не королева. Боюсь, в ее положении слишком много неудобств. — Она посмотрела на дочь. — Ты довольна?
— Да, — ответила Жасмин. — Как может быть иначе? Генри Стюарт меня любит, и я родила ему сына.
Кроме Хэла и детей, мне больше никто не нужен. Моя жизнь полна.
Велвет наклонила голову, довольная ответом дочери.
— Из Генри Стюарта когда-нибудь выйдет хороший король, — заметил Алекс Гордон. — Он заботится обо всем. Ведь это он устроил с бедным стариной Сеслом, чтобы дедушкин титул перешел к мальчику. Так поступил и мой дедушка с моим отцом.
— Дедушка поступил хитроумно, — рассмеялась Жасмин. — Передав уже существующий титул, ему не потребовалось утверждать нового, расширять сословие пэров, увеличивать средства на его содержание. Я уверена, что Роберт Сесл тут же согласился с предложением Хэла.
Ему так не нравился наш роман.
Граф Брок-Кэрнский усмехнулся.
— Да, — согласился он, — твои доводы понравились бы Сеслу, упокой Бог его душу. Он всегда бережно относился к королевскому кошельку. Верный, как пес, он доработался до могилы. Король заменил его Робертом Карром, а в помощь назначил этого идиота графа Соммерсета. Неважный выбор.
— Я слышала, Франс Ховард развелась с Эссексом и собирается выйти за Kappa? — спросила Жасмин у отчима.
— Да, — подтвердил граф Брок-Кэрнский.
— Но эта сука не развелась, а расторгла брак. Причем не из-за propter maleficium versus hanc — несовместимости между ними, нет, она этим не удовлетворилась и выставила мужа импотентом, объявив о propter frigiditatem, то есть о неспособности любить женщин вообще. Теперь об этом судачит проклятый двор, хотя архиепископ и считает по-другому. Расторжение уже стало фактом, но о нем пока еще не объявлено. А весной она и Карр поженятся.
