— Такой замечательный день для свадьбы, госпожа, — широко улыбнулась ей Торамалли. — На кухнях стряпают с самого рассвета. Пекут пшеничный хлеб, медовые булочки, румалийские сухари.
— Белый и зеленый рис, — восторженно затрещала Рохана. — Рис в золотой и серебряной фольге.
— Не забывайте о жертвенной овце, — шаловливо напомнила им Ясаман.
В недоумении сестры на секунду замерли, но вдруг, поняв шутку, прыснули, смешно закатив красивые темные глаза. Наконец они пришли в себя, и Торамалли спросила:
— Приготовить ванну, госпожа?
— Нет, — ответила девушка.
— Мыться буду перед свадьбой. А теперь протрите меня губками с жасминовой водой.
Рохана поспешила за серебряным тазиком, который наполнила прохладной водой с ароматом жасмина. Вдвоем с сестрой они умыли госпожу и помогли ей одеться в ягули цвета гиацинта — традиционную одежду Моголов — с высокой талией, облегающими рукавами и свободной юбкой. Ее подол и рукава были отделаны золотом, расшитый ворот чуть приоткрывал юные груди."
"Торамалли начала расчесывать перепутавшиеся за ночь длинные черные волосы принцессы смоченной в жасминовом масле щеткой.
Наблюдавший от двери Ахбар подумал, как эти волосы напоминали его собственные, когда он был моложе.
Он вспомнил, как удивлена была Кандра, что у девочки оказались мягкие черные волосы. Дочь унаследовала их от него вместе с родинкой над верхней губой. Хотя у Ясаман она была значительно меньше, он не сомневался в том, что это знак Моголов. Этот знак носил отец Хумаюн, хотя его и не переняли другие дети.
Прогнав воспоминания, он вступил в покои дочери.
— Здравствуй, мой розовый бутон, — поздоровался он с принцессой.
— Папа! — Ясаман вскочила и, подбежав, поцеловала его. Потом повернулась к служанкам. — Выйдите. Нас никто не должен беспокоить.
Адали, вернувшийся с господином, удивленно поклонился, но послушно вывел Торамалли и Рохану из комнаты.
— Ах, — заинтригованно воскликнул правитель. — У тебя появились секреты! Разве мой розовый бутон может иметь секреты?
— Да, отец, — ответила она, глядя прямо в его темные глаза.
— Секреты. У меня появились секреты.
— В чем дело, дочь? Должно быть, что-нибудь важное, если ты отпустила служанок. Ты знаешь, ни в чем разумном я тебе не откажу, особенно в день свадьбы.
— Ямал-хан ведь исповедует ислам? — спросила Ясаман.
— Да, — кивнул Акбар.
— И мы должны сочетаться в этой вере? — продолжала девушка.
— Да. Не думаю, что ты будешь возражать. Твой ум открыт всему.
