Дикие гуси

Он волнами наплывал изо всех углов, затем — мгновенная яркая вспышка, и вновь — одурманивающе-томное наползание тумана. В этом свете вода огромного — площадью квадратов на пятьсот — бассейна казалась нереальной, струящейся, живой радугой под ногами. И фигуры семи обнаженных наяд, грациозно выгибающихся в кристально-чистой воде, казались то выточенными из слоновой кости изящными статуями, то изумрудно-зелеными русалками с длинными распущенными волосами…

— Нравится? — тронул за плечо Гарик обалдевшего от неожиданности Олега.

Тот только молча кивнул, судорожно двигая кадыком — пытался смочить слюной враз пересохшее горло.

— Тогда раздевайся! — предложил «авторитет», подходя к небольшому столику, стоящему на расстеленном коврике у края бассейна.

Столик был заполнен напитками и фруктами в вазах. Гарик щелкнул пальцами, и тотчас отовсюду полилась медленная чарующая мелодия, прерываемая сладострастными вздохами, экстазными всхлипами.

— Ну, чего же ты ждешь? — сам он был уже в темно-лиловом халате.

— У меня… плавок нет! — искренне признался Олег.

— А зачем они тебе? — изумился Гарик, отбрасывая в сторону халат.

Без него обнаженное тело коротышки выглядело до того безобидно-мальчишеским, что Олег безо всякого смущения и жеманства вмиг разоблачился догола. А когда они с Гариком опрокинули по четвертому тосту, жизнь казалась уже безмятежно-прекрасной, а окружение девушек, присоединившихся к их торжеству, — обязательным приложением сегодняшнего дня.

— В воду! — скомандовал Гарик, опорожнив очередную рюмку.

И все с веселым визгом и смехом ринулись в подогретую воду бассейна. Тотчас же в бассейн шлепнулись брошенные кем-то четыре-пять легких пластиковых мячей, и девушки, дурачась, принялись швыряться ими и отнимать друг у друга. Один из них хлопнул Олега по носу, он машинально поймал его и, зажав в руках мокрый цветастый пластик, стоял по грудь в воде, не зная, что с ним делать. Зато знали девушки.

Сразу четверо ринулись на него в атаку. Вмиг он оказался в кольце обнаженных девичьих тел: оголенные соски скользили, прижимались к нему, чьи-то горячие губы властно и одновременно нежно впились в его рот поцелуем, а внизу живота он вдруг почувствовал… еще одни губы, жадно занявшиеся его восставшим донельзя мужским достоинством.