Дикие гуси

На душе и во всем теле была приятная ласковая пустота, словно их изнутри вымыли, выскоблили, а затем смазали приятным теплым бальзамом. Ей хотелось беспричинно смеяться и сейчас же, вот теперь, рассказать кому-нибудь — неважно кому — о своем детстве, о том времени, когда она была маленькой-маленькой… Так бывает с извлеченным из кимберлитовой глины «сырым» алмазом, пока его заботливые людские руки не превратят в сверкающий бриллиант, очистив от примесей и отшлифвав его грани…

— Что это было? — спросила она Юлю.

— Это то, чего никогда не даст тебе ни один мужчина-жеребец, — наше настоящее женское счастье! И мы его создаем сами! Разве тебе его никогда не хотелось? Ну-ка, вспомни!

И тогда Сонька вспомнила, чего ей хотелось совсем еще недавно там, на широкой кровати с гидроматрацем. Только тогда она не смогла бы толком объяснить — чего. Сейчас уже смогла бы.

— Хочешь остаться с нами? — спросила ее Юля.

— Я… не знаю! — честно призналась Сонька. — Ваш хозяин… этот Гарик — он смотрит на меня облизываясь, как на аппетитную сардельку! И потом, кем вы все работаете? Сложное, наверное, что-нибудь, связанное с компьютерами?

Над водой разнесся многоголосый серебристый девичий смех.

— С чего ты взяла? — отсмеявшись, спросила Юля.

— Ну, вон вы все какие ухоженные, чистенькие… — и снова смех.

— Да потому, что мы — королевы! — объяснила ей Юля, — Наше призвание — быть всегда такими красивыми и скрашивать своей красотой серые будни богатых людей!

— Как это? — не поняла Сонька.

— Ну, ласкать их, ублажать, выполнять разные прихоти…

— Все ясно! Иными словами — трахаться с ними во всю катушку! А как же тогда — любовь?

— Вот дурочка — это и есть любовь! Только свободная!

— Ни фига это не свободная любовь! — Сонька начала понемногу выходить из-под «королевского» обаятельного гипноза.

 — Это любовь за деньги! А свободная, по крайней мере в моем понимании — когда я кого захочу, того и полюблю! И не за шикарные шмотки и теплую воду в какой-то бетонной луже, — шлепнула она ладошкой, — а за его нормальное, человеческое ко мне отношение! — здесь вдруг перед ее мысленным взором почему-то всплыл образ Айса, и она даже головой тряхнула, отгоняя навязчивое видение.