Дикие гуси

И заодно, кстати, поджидаю таких вот, как ты, — добровольцев. А комбат приедет только завтра.

— И много ты за сегодня таких, как я… наожидал? — поинтересовался Олег уже в дежурке, где Вовчик сразу же принялся растапливать «буржуйку».

— Ты первый, — ответил тот, — и, наверное, последний. Что-то неохотно последнее время наш брат изъявляет желание проявить свой интернациональный долг.

— А ты как проявил его? — спросил Олег, расставляя на столе припасы из сумки, среди которых позвякивали три бутылки водки — «тормозок» на дорожку от адлеровских армян.

Выяснилось, что Светлов — обычный уже для нашего времени профессиональный бомж из Рязани. После Спитакского землетрясения решил «завязать» с бомжеванием и приехал сюда, в Армению, восстанавливать разрушенное стихией. Куда там! Приходящие из Союза стройматериалы и техника так же, как и гуманитарная помощь из-за рубежа в совокупности с медоборудованием, — до семидесяти процентов всего этого «добра» — уходило куда-то «налево».

Так что особо ударных темпов работ по восстановлению не наблюдалось. А когда «посыпался», как карточный домик, Советский Союз, и началась полномасштабная война между армянами и азерами — вообще стало худо — не до строительства и производства электроэнергии, а тем более не до мира с соседями стало стране, воюющей за свободу новых территорий.

Так что волей-неволей пришлось Вовчику в 1992 году, в сорокашестилетнем уже возрасте, вернуться к старому, ставшему привычным «ремеслу» — бомжевать.

Но вскоре выяснилось, что Ленинаканская зима не предоставляет никаких льгот для такого вида индивидуальной трудовой деятельности. Эти-то неурядицы и привели, в конце концов, Светлова в армянский военкомат: в армии хоть поят, кормят, одевают и обувают. А война — подумаешь, русского бомжа такой хреновиной не запугать!

— Сейчас стреляют везде, и мирного населения гибнет больше, чем солдат! — так охарактеризовал свои тогдашние размышления рязанский доброволец, наливая себе и Олегу очередную дозу настоящей русской водки, доставленной с далекой Родины.

Тогда же, весной 93-го, Вовчик познакомился еще с двумя русаками-ленинаканцами — Петром Карпенко из Днепропетровска и Рашидом Хабибукллиным из Казани. Втроем они и попали в Карабах… Пообтерлись, привыкли, и при взятии осенью девяносто третьего года Физули даже «отличиться» успели, выполняя никому не нужный тогда приказ: после штурма сжечь все дома в поселке.