Дикие гуси

— Ну что, авторитет, уразумел, что значит в Эчмиадзине и его окрестностях имя майора Казаряна? А не желаешь ознакомиться с моими рабочими подвалами? Кстати, там у меня находятся такие специалисты, которые любую тайну из тебя сумеют вытрясти в течение часа! Хочешь, поспорим, авторитет? — майор пьяно покачивался на стуле. Он уже второй час нес примерно такую вот белиберду, пытаясь то ли сразу запугать Гарика, то ли возвысить свое здешнее влияние над его сочинским. В конце концов это Гарику надоело.

— Послушай, дружище, если ты собираешься меня запугивать и дальше, предупреждаю заранее: бросай свои тюремные замашки! Не хотелось бы сразу напоминать о хранящейся у меня дома кассете и кожаном саквояже, но боюсь — придется! И потом, работая столько времени с таким хапугой и лисом, как ты, — неужели, думаешь, я не поставил своих людей в твоей конторе? И аудиозаписи твоего рабочего дня, вплоть до того, когда ты выходишь в туалет и трахаешь секретаршу на рабочем столе, тоже хранятся в одном надежном месте! Так что в случае острой необходимости мои люди всегда смогут продублировать твое самобичевание там, в моей спальне! Этого ты добиваешься, скажи?

Услышав о «своих» людях в своей конторе, Казарян враз умерил пыл.

— Ну что ты как маленький — сразу в амбицию? Ничего я не добиваюсь, просто хочу теоретически показать мое положение здесь! А вечером докажу его на практике!

И он доказал-таки его! Вывернул перед Гариком все эчмиадзинское дно, поволок его по таким злачным местам, о которых гость мог только догадываться!.

Отовсюду несло — как из выгребной ямы. Гарик огляделся: он и стоял в ней — по самый подбородок в дерьме. Внезапно над головой послышался зловещий хохот. Он задрал голову вверх, насколько позволял уровень дерьма в яме, на небольшом выступе какого-то утеса над ним сидел карлик с головой Айса, держа в руках огромный деревянный молоток. Прекратив хохотать, карлик-Айс внезапно взмахнул молотком и треснул Гарика по голове. От испуга и боли авторитет присел, с головой погрузившись в дерьмо.

— Вста-вай! Вста-вай!

Гарик вынырнул, и тут же на его голову вновь обрушилась деревянная кувалда, и вновь Айс прокаркал нырнувшему в дерьмо:

Он проснулся в холодном поту, голый, на чьей-то широченной кровати. Трещавшую с похмелья голову не повернуть: она была намертво зажата между бедер молоденькой симпатичной мулатки. Тоже абсолютно голой. А в дверь продолжали настойчиво стучать.