Дикие нравы

Настоящие девственные леса, те, которые покрывали всю поверхность суши в доисторические времена, сжимали с двух сторон узкую ленту дороги, а по ней самой непрерывным потоком двигались живописно одетые мужчины и женщины всех цветов и оттенков кожи от темно-синей баклажанной до почти белой с желтоватым отливом слоновой кости. Мужчины шествовали важно, неторопливо, бросая на их машину любопытные взгляды, женщины, как правило, несущие на головах огромные тюки, мелко семенили, опустив глаза в дорожную пыль, глядя лишь себе под ноги.

— Куда они все идут? — удивленно спросил Андрей у водителя, наблюдая за этой всеобщей миграцией.

— Туда где жизнь лучше, — философски отозвался, с удовольствием хлопнув надутым пузырем жвачки, чернокожий. — Куда же еще?

— А почему тогда все идут в разные стороны? — не сдержавшись, улыбнулся Андрей.

— Потому что для каждого счастье свое. А значит, и находится в разных местах, — терпеливо объяснил водитель, удивляясь такой бестолковости белого пассажира.

Лес по сторонам дороги расступился, обнажая клетки обработанных полей с первыми зелеными всходами каких-то растений. Несколько женщин не взирая на давящую полуденную жару упорно размахивали мотыгами, рыхля вдоль ростков красноватую глинистую почву. Работа была даже на взгляд со стороны весьма нелегкой, но двое сидевших на краю поля мужчин в белоснежных рубахах, даже не помышляли о том, чтобы как-то помочь несчастным.

— Почему эти битюги сидят себе в тени, а женщины вкалывают на солнцепеке? — возмущенно воскликнул Андрей, вертясь на сиденье.

— Так устроен мир, — проследив за его взглядом, изрек водитель. — Мужчины созданы для великих дел и свершений, а женщины для заботы о них и повседневной работы.

— Да неужели, — саркастически улыбнулся Андрей. — И какие же великие дела должны совершить эти лентяи?

— Эти? Видишь, они в белых рубахах, это значит, что они взрослые мужчины, имеющие жен. Кстати, те, что работают на поле, как раз и есть их жены.

— Как что? Раз они имеют жен, значит, уже построили свои собственные дома. А построить дом великое дело, достойное мужчины. После этого он уже не обязан отвлекаться на разные мелочи.

Андрей невольно вспомнил убогие, связанные из тростника домишки придорожной деревеньки, которую они проскочили отчаянными воплями клаксона распугивая разгуливающих по главной улице кур и радостно визжащих перемазанных грязью детишек.