Удар был страшен, короткий шажок левой ногой, помог вложить в него вес тела. На миг в голове вспухла предобморочная чернота, а потом разом весь мир вокруг крутнулся расплывчатыми цветными пятнами, но тут же замер, вновь обретя четкие очертания и глубину. Максим отчетливо услышал, как хрустнули под его лбом чужие кости, такие податливые и хрупкие, что никак не могли остановить его сокрушительного движения. В уши ударил отчаянный горловой вопль, прозвучавший просто неземной музыкой. Он тоже что-то выкрикнул, что-то среднее между победным ревом хищника и боевым кличем кровожадного дикаря, и, высоко подпрыгнув, обрушился подошвами тяжелых ботинок, на оседающее вниз, ему под ноги безвольное тело.
Под каблуками что-то противно чавкнуло, затрещало, а крик боли перешел в неразборчивое бульканье. Есть! Этот готов! По-крайней мере на ближайшие несколько минут, точно опасности не представляет. Все существо Максима захлестнула злобная радость, он едва поборол желание еще раз ударить поверженного противника, растоптать его, вбить тяжелыми каблуками в землю.
Он даже сам себе удивился, вообще подобная кровожадность по жизни ему свойственна вовсе не была, с другой стороны раньше его еще никто не ставил на самую грань зияющей холодной чернотой пропасти небытия. Во всех юношеских потасовках и спортивных боях на ринге его хотели лишь победить, но ни в коем случае не уничтожить. Так что же удивляться столь аномальной реакции на ненормальные обстоятельства?
В любом случае сейчас не до этого.
Остается еще второй уголовник, да и водителя не стоит сбрасывать со счетов. Нешуточным усилием воли Макс заставил себя отскочить от вырубленного бандита и осмотреться по сторонам. Увиденное вовсе не добавило оптимизма, скорее наоборот, напрочь вышибло из головы неуместную победную эйфорию, швырнув его в бездну отчаяния. Все усилия оказались напрасны. ООНовец не сумел завалить второго бандита, и сейчас тот, отскочив назад, уже вскидывал автомат.
Андрей сидел возле УАЗа на корточках и тихонько подвывал, уронив на грудь разбитое в кровь лицо, превратившееся в гротескную расплющенную маску, полностью утерявшее привычные человеческие черты. «Похоже, получил прикладом прямо в харю, чистоплюй ООНовский. А понтов-то было, спаситель мира, блин. На деле полный лох!» — с неуместной злостью подумал Макс и вновь себе удивился.
