Дикие нравы

Жестоко отомстить, но не только солдатам. А еще и тем, кто обманом завлек великого вождя май-майя в ловушку! Белым лжецам и предателям из ООН!

Мальчишки взорвались негодующим ревом, в их широко раскрытых глазах полыхала ненависть. Худшие прогнозы Максима, похоже, начинали сбываться.

— Лейтенант сдержал свое слово! — выкрикнул, уже не сдерживаясь Мали. — И продолжает держать его до сих пор! Немало ООНовских собак приняло смерть от его руки! Потому что имя его…

— Мали, — спокойно сообщил высокий иссиня-черный, будто баклажан человек, одетый в выцветшую рубашку цвета хаки и вытертые джинсы, протолкавшись вперед сквозь ряды май-майя.

 — Того лейтенанта звали Мали, теперь он уже капитан. А Койон был его сводным братом. Здравствуй, капитан. Ты очень часто рассказываешь одну и ту же историю, я поневоле ее запомнил.

Май-майя все это время что-то яростное выкрикивавшие смолкли, будто по команде. Сам Мали неприязненно скривился, но все же ответил на приветствие баклажанного сдержанным кивком.

— Я вижу, ты не терял зря время, Мали, — как ни в чем не бывало, продолжал меж тем пришелец.

 — Ты убил трех угнетателей с прииска, а еще двоих взял в плен, чтобы мы могли допросить их и узнать все о системе охраны. Ты оправдываешь свою славу лучшего разведчика нашей армии. Я обязательно доложу генералу о твоих заслугах.

Мали лишь мрачно молчал, разглядывая баклажанного исподлобья и даже не пытаясь маскировать свое неприязненное отношение к нему.

— Все очень удачно складывается, — продолжал меж тем тот. — Я только что закончил выполнять задание генерала и направляюсь в лагерь на доклад.

Поэтому без особого труда могу захватить с собой пленников, чтобы они не стесняли твой отряд. А ты продолжай разведку. Хорошо?

— Ты что, следил за мной, Пойзон? — мрачно оглядывая баклажанного с ног до головы, произнес, наконец, Мали.

Это были первые слова, сказанные им с момента появления нежданного гостя и судя по их тону, капитан был просто в бешенстве. Максим закусил губу, усиленно гадая, что же лучше для пленников, попасть в лапы этого непонятного Пойзона, или оставаться в руках Мали.

По всему выходило, что хоть Пойзон и темная лошадка, но он гораздо предпочтительнее, поскольку психопат Мали, видимо, вознамерился в приступе праведного гнева уничтожить Андрея, а, возможно и их обоих, на месте, причем, наверняка, каким-нибудь по-африкански экзотическим, изобретательным способом.

— Я же сказал тебе, друг, — делая вид, что не замечает явной агрессии Мали, улыбнулся баклажанный.