Дикие нравы

 — И что это нам дает?

— Вам может и ничего, — осторожно промокая лопнувший на пятке волдырь полотенцем, пробурчал Максим. — А нам собственно больше ничего и не надо…

— А что тут понимать? На противника я посмотрел. Место для засады подобрал. Надеюсь, ходят они всегда одним и тем же курсом. Шансы завалить этих уродов примерно пятьдесят на пятьдесят, если все сделать грамотно. Конечно, если что-то пойдет не так, и хоть одна вертушка останется в воздухе, нам всем звиздец приснится. Влепит НУРСами по месту пуска, причешет пулеметом, и даже могилу копать не понадобится.

Но тут уж все от удачи зависит, можем и чисто завалить, так что они даже понять ничего не успеют…

— Ты чего, совсем вольтанулся? — зло прошипел, подскакивая на своих нарах, Андрей. — Ты что реально хочешь сбивать правительственные вертолеты для этого недоделанного черного Бонапарта?

— Есть другие варианты? — спокойно осведомился Максим, пристально разглядывая подпрыгивающего от возбуждения ООНовца.

— Конечно, есть! — уже не сдерживаясь, завопил тот.

 — Элементарно! Ты что думаешь, если ты удачно отстреляешься, эта черная обезьяна сдержит свое слово и отпустит тебя на все четыре стороны, да еще до ближайшего города сопроводит? Ты что, не в своем уме? Зачем ему такие сложности? Пуля в затылок гораздо дешевле…. Ну, или, как вариант, пожизненный плен и работа в качестве военспеца в его армии…

— Короче, что ты предлагаешь? — устало спросил Максим.

— Я предлагаю, быть трезвыми разумными людьми и после прилета вертушек просто рвануть в деревню.

Просто поднять лапки и сдаться индюкам, белых на месте не расстреляют ни в коем случае, будет разбирательство, нас доставят к начальству и там все выяснится.

— Ага, вот там и выяснится что один из нас героический офицер ООН, а другой наемник виновный в расхищении природных богатств страны и убийстве ее жителей. Ты получишь наградную висюльку, а я в лучшем случае пожизненный срок, хотя, здесь, мне кажется, скорее принята смертная казнь…

— Но… — попытался что-то вставить Андрей.

— Никаких «но»! Мы завалим эти вертушки, понял? Завалим, чего бы это ни стоило, а дальше будет видно! Если тебе ООНовская присяга не позволяет в этом участвовать, скажи сразу, я тебя оставлю здесь и выпутывайся тогда, как знаешь. Все ясно?

Андрей сидел на нарах, сжав от ярости кулаки, его губы прыгали, стараясь не выпустить наружу пляшущие на языке гневные обличительные слова. Однако, пересилив себя, он все же согласно кивнул.