— Митрич, следующим рейсом закинь ему сюда бабу резиновую, мы с пацанами скинемся, оплатим, а то достал уже вконец. Только смотри, чтобы резина прочной была, а то не выдержит.
— Хорошо, я ему специально закажу, из старых покрышек, пусть тыкает сколько влезет! — довольно оскалился пилот. — Ты как, Слоняра, к покрышкам относишься?
— О-о! У них такие сексуальные пупырышки! — сладострастно закатил глаза здоровяк.
Окончания фразы Макс не расслышал, поскольку оно потонуло в громком гоготе десятка глоток.
Решив, что пора уже и самому появиться на сцене, он решительно дернул дверцу кабины и пружинисто спрыгнул в примятую, покрытую пылью траву взлетки. Теперь он мог хорошенько рассмотреть встречавших. Во всех трех УАЗах на передних сидениях оказались крепкие белые парни примерно одинакового возраста, лет по тридцать, одетые в пестрый камуфляж, изукрашенный тигриными полосами, в руках или на коленях у всех обманчиво небрежно дремали автоматы Калашникова. На задних сиденьях машин разместилась куда более колоритная публика — весело скалящие крупные невероятно белые по контрасту с темно-шоколадной кожей лиц зубы негры.
Вот тут в одежде царило самое потрясающее разнообразие, спортивные штаны, когда-то бывшие яркими, а ныне выгоревшие почти до полной белизны на солнце майки, а на одном особенно мускулистом негроиде оказался даже невероятно грязный кашемировый клубный пиджак, правда, с оторванными на манер жилетки рукавами.
— О, новичок! — первым отреагировал на появление Максима, названный Слонярой, здоровяк.
— Ходи сюда, дорогой! А вы чего расселись, Лумумбы?! Разгружать я, что ли должен? А? Ну, метнулись, бегом, гуталины! Резче, резче!
Все так же жизнерадостно скалясь, негры повыпрыгивали из машин, направляясь к самолету. Вскоре они, образовав что-то вроде конвейера, уже перекидывали друг другу, привезенные мешки и ящики с продуктами, что-то выкрикивая на своем птичьем языке.
Макс неспешно направился к головному УАЗу, стараясь всем своим видом показать, знающего себе цену, опытного вояку.
Однако под этой маской, как обычно и бывает, скрывались страх и неуверенность. Для Максима это был первый контракт в роли наемника, он понятия не имел, как принято себя держать у людей этой профессии, как с ними общаться, и каким образом вообще можно добиться их уважения, потому сейчас отчаянно трусил, боясь сделать что-нибудь не то и не так.
Однако все его опасения оказались беспочвенны.
