Как он вообще смеет себя так вести?! Его для чего сюда прислали, чтобы охранять лагерь или трахать эту черную шлюху, позорящую всех женщин ее цвета кожи?! Максима так и подмывало догнать наемника и высказать свое возмущение прямо ему в лицо, стереть ударом кулака с его морды то самодовольное выражение, которое появилось на ней, когда он встал со стола, разрядить ему прямо в отвислое брюхо обойму болтающегося на бедре кольта…
Лишь до боли сжав кулаки, Максим заставил себя оставаться на месте, до тех пор, пока довольно насвистывающий на ходу и ни о чем не подозревающий Компостер не скрылся за поворотом тропинки.
Гнев, против собственной воли, захлестывал его мутной волной и чтобы хоть как-то отвлечься он принялся лихорадочно есть. Жадно глотать белую клейкую массу огромными кусками, почти не жуя, давясь слюной и громко чавкая. Пораженная мама украдкой наблюдала за ним, спрятавшись за котлами, открыв от удивления рот и прижав ладони к пухлым щекам.
Только когда тарелка полностью опустела, Максим, почувствовал, что вновь вернулся в относительно спокойное и ровное состояние.
Потянулся за чашкой кофе и сделал первый, самый вкусный глоток, тягучий горячий напиток, наполнил рот восхитительным ароматом, освежая и успокаивая. Кофе здесь готовили отменный, совершенно не похожий на те суррогаты, что под видом натуральной стопроцентной арабики продавались на бескрайних просторах России бессовестными жуликами. В душе опять шевельнулась злость, но уже будучи настороже, Максим усилием воли в зародыше подавил начинающийся приступ, удивляясь, что за дурацкое настроение владеет им с утра.
Все, ну буквально все, раздражает и бесит. Причем не просто злит на обычном бытовом уровне, а бросает в пелену черной не рассуждающей ярости, вводя в такое состояние в котором человек уже просто себя не контролирует. С чего бы это? Вроде бы никаких особых причин для подобного настроя не имеется, все как всегда, ничего особенно поганого в окружающем мире не происходит… К доктору что ли сходить, попросить каких-нибудь успокоительных таблеток? Эта мысль отчего-то показалась смешной, и Максим прыснул в кулак, едва не подавившись кофе.
Смех прозвучал таким неестественным резким металлическим звуком, что все еще прятавшаяся за котлами мама в испуге подпрыгнула. Сам Максим ничего не заметил.
Когда кофе подошел к концу, и губы, жадно тянущие последний глоток, хватанули немало скопившейся на дне горькой гущи, он вновь вспомнил про следившего за ним следопыта.
