Дикий вьюнок (СИ)

Да и было отчего. У порога стоял собственной персоной Асмаиловый князь Тлена.

И судя по взгляду и по дрогнувшим губам, и еще по тому, как резко он при виде меня замер, знакомство с настоящей панной Маризой действительно состоялось.

Ну что же… Я ведь хотела, чтобы он узнал правду? Теперь он ее знает.

Я взяла себя в руки, вздохнула поглубже, прошлась вокруг стола и села на лавку. До сегодняшнего утра я и не замечала, как сильно она скрипит и шатается. Впрочем, я у себя дома и буду делать все, что захочу. Хочу — сяду на лавку, хочу — упаду на пол.

Чего подпирать мне входную дверь? Князь молча пересек комнату и сел на табуретку напротив. Привычная картина — двое друг напротив друга. Снова как при противостоянии…

Я пододвинула чай к себе ближе.

— У меня только одна чашка.

Он промолчал. Его очередная куртка, теперь из коричневой кожи, но с привычным рядом застежек еле слышно скрипела. Такой уютный то ли треск, то ли хруст. И щетина… никогда не видела его небритым. Тоже мне князь, выглядит, как наемный воин, которому свобода дороже всего остального, потому он уходит со двора раньше, чем наступает время получать плату за свои услуги.

Когда-то мне жутко хотелось, чтобы Янош узнал правду. Вначале понятно, почему. Потому что тяжело понимать, что любимый человек несправедливо считает тебя чудовищем. Но если задуматься, в то время, когда я очутилась в его замке… зачем мне так требовалось доказать свою невиновность тогда?

Могла ли я без него жить? Честно говоря, уже не знаю. Ведь жила же? А с другой стороны, разве такой должна быть счастливая полноценная жизнь? Выходит, все еще не могу? Хотя… сейчас рано думать и решать, сейчас мне почему-то кажется, он пришел не вовремя.

Перед глазами непроизвольно возникает его покрытое кровью лицо, в момент, когда князь поднялся на помост с арены, предварительно превратив в пыль эту несчастную мраморную жабу.

Теплый глиняный бок чашки грел ладони, а я теперь старательно отводила взгляд от князя, чувствуя его внимание, как легкую настырную щекотку. Даже когда мы были помолвлены, Янош никогда не рассматривал меня настолько пристально.

— Ула, — неожиданно сказал он. Я до такой степени отвыкла от звучания в этих стенах чужих голосов, особенно мужских, что чуть не зажмурилась. — Собирайся. Нам нужно уехать отсюда как можно быстрее.