Дикий вьюнок (СИ)

Мариза де Тувисс! Та вскочила и к Яношу… Походка такая… все тело на обозрение выставлено, платье разве что руки и ноги прикрывает, в общем, есть на что посмотреть. Подошла к нему вплотную, голову задрала и улыбается, ну… будто давнему любовнику.

Я неожиданно прикусила губу.

— А он… Посмотрел ей в глаза и вдруг как отрезало. Просто отвернулся к Жосту. «Где она?», спросил. Тот, конечно, доволен, улыбка до ушей. Какие, говорит, дела во время ужина? Усадил князя рядом с собой, по другую сторону от него Маризу эту.

Та уж расстаралась скрасить общество, как могла, разве что грудью на его тарелку не укладывалась. А уж шептала так томно, что я, к примеру, вспотел. Да, женщина что надо. Я б не отказался…

Вдруг, увидев это мечтательное выражение я взяла да ка-ак щипнула его за руку! Он натурально охнул, растирая кожу, зато масленый блеск в глазах растаял.

— В общем, я понимаю, конечно. Такие женщины — они на время. Просто вечерок провести. Они целиком и полностью твои… до тех пор, пока им платят. Это хорошо иногда, но когда ищешь чего-то большего, они уже перестают интересовать.

В них больше не остается ничего важного, понимаешь?

Так сразу понять я может и не могла, но все равно кивнула.

— Князь на нее даже не смотрел. Ни о чем не говорил, разве что на вопросы сухое да или нет отвечал. Эта… Мариза, она очень злилась, правда. В конце ужина я видел, как она под стол салфетку утянула и натурально в ней дыры ногтями просверлила. На лице улыбка, глазки призывно прикрыты, а руки прямо дрожат от ярости.

В общем, на ее счет можешь не волноваться.

— Спасибо… Что рассказал, — уточнила я. Еще не хватало благодарить за какие-то намеки о ревности, волнении и тому подобному!

Сегодня в парке было совсем пусто. Листва деревьев давно уже осыпалась, если бы не эти кусты, утыканные мясистыми плоскими кругляшками, вокруг было бы довольно грустно.

— А ты не хочешь узнать еще и о… Фионе? — невинным тоном поинтересовался Габрис.

О, Синяя звезда, дай мне сил! Что ж это такое то? Издать какой-нибудь утвердительный звук я так и не смогла.

Он вдруг стал серьезным.

— Я видел, как она уезжала. Утром. Мы тоже собирались, получилось, что я раньше остальных во двор вышел, а она там верхом на лошади уже сидит, а князь стоит рядом. Я не стал на рожон лезть, за дверью спрятался. Не чтобы послушать, а чтобы не мешать. Вот, она значит, ему говорила, зло так, сухо. Как у вас, у баб, там принято? Лучшие годы жизни на тебя положила, любила безумно и все еще люблю.