Она взрослая женщина и сама решает с кем и когда общаться, запретить ты ей не можешь. Успокойся.
– Успокоиться?? – вываливаю глаза из орбит. – Он сделает всё, чтобы я в её глазах был убийцей!! Натравит ребёнка против меня!! Как я потом покажусь!?
– С гордо поднятой головой, товарищ младший сержант. Отставить панику!! У тебя ещё есть время всё исправить!
– Какое время, Юр? – с грохотом отодвигаю стул, падаю на него, как груда брёвен. – Ты слышал адвокатов? Там долго это дерьмо разгребать!! Я же, видите ли, ещё и Костечку заказал, все признания записаны! Мне нужно выбираться отсюда, а то эти говнюки ещё успеют на меня что-нибудь повесить! Меня уже задержали, дальше только колония!
– Включи голову, Феликс! Тебе назвали фамилию, кому приплатить, чтобы сидеть не в СИЗО, а дома!
– А где гарантии, что меня ещё за взятку не повяжут? Ты видел сколько нулей? Не много ли они хотят?
– Фигня для тебя! – отмахивается друг.
– Возьмут подписку о невыезде, за это время наваяем план, как устранить Абрамова.
– Там не он руководит, ты же знаешь! Молчанский на троне жопой елозит! – свирепею, по очереди массажирую кулаки.
Мелкие гниды, сумели-таки сплотиться и мне напакостить.
– Пора уже определяться с ним, Громов. – холодеет голос Юры, узнаю командирское наставление. – Либо глотаешь всё, что он даёт, либо убираем раз и навсегда.
– Она не простит… – замерзаю только от одной мысли.
– Тебя только это удерживает? – говорит так, будто это пустяк.
– А что ещё? Корешами мы с ним точно не станем! Роднёй уж, тем более! – даже вслух это произносить противно.
– Тогда дави клопа. – хлопает ладонью по столу. – Уже ни хрена не смешно, воняет он здо́рово. И дружка его следом.
– Позвони Стрижу, пусть пробьёт Абрамова! – надо было сразу его грохнуть, не тормозить и ещё тогда не давать отдышаться. – Он явно чьей-то поддержкой там заручился! Пусть погоны мне посчитает, с кем мы имеем дело?
– Считай, что сделано. Что ещё? Думай.
– Мне, кроме, как «Убить их всех!» в голову ничего не идёт! – кишки скручивает, как хочу пробить стену, выбраться наружу и забежать в оружейный салон.
– Оставим это на крайний случай. – медлительно разжёвывает слова, словно перед ним душевнобольной, не так скажешь и я взлечу на люстру. – Расставляй акценты сейчас.
– Хватит кружить, Юр! – бешусь его спокойствию, меня как бы лишают свободы, а он сидит, ногой качает. – Если есть, чем помочь, я тебя слушаю!!
– Есть одно… но я такими методами не промышляю.
– А я?
– А ты никого не жалеешь.
