– Ангел… – зазывно, с придыханием, подаётся вперёд.
– Уйди, Громов! У меня тяжёлый телефон, шишка будет!
Зачем я вообще в телефон полезла? Что я там хотела найти?
Мужчина вдруг перебирается с другого конца дивана ко мне.
Эй, это против правил! Я же не смотрела!
По глупости своей оборачиваюсь и упираюсь в торжествующую улыбку.
Рука-лицо.
– Ты помнишь, да? – его дыхание касается щеки, замедляется, кружит без разрешения. Сердце бьётся быстро и гулко. Да что ж за дребедень такая? Почему не на другого мужчину, почему на него??
– Не помню.
– умнее ничего не придумала, мысли, как шальные, пляшут.
– Когда-то я уже прошёл это испытание временем и твоими чувствами… и сейчас пройду!
– Тогда у тебя было всё, чтобы меня получить… сейчас у тебя нет ничего!
Он пропускает это мимо ушей, близостью выбивает из колеи. Пахнет он всё также умопомрачительно. Тяжёлый аромат, но всегда вызывал у меня мурашки по телу.
– Я столько лет хотел позвонить тебе… каждый день, каждую ночь… – его челюсть ходит от волнения, залипаю на сухих губах, что он зализывает языком.
– Просто услышать твой голос, твоё дыхание! До боли хотелось… – в его взгляде такой жгучий коктейль из чувств, что моё бесстрастие трещит по швам. Ищу силы не слушать, не подпускать к себе. Но сердце надрывно воет:
Расскажи… что ещё ты испытывал? Это было похоже на тот костёр, над которым я вишу и всё никак не сгорю? Ты жалел, что уничтожил меня? Ты хоть сам понял зачем так поступил с нами? Ты вообще меня любил?
СТОП. Дура! Дура! Дура!
– Как же долго я тебя ждал… без тебя жизни не было! – твердит с безумной несокрушимостью в глазах, сокращает расстояние до единого вздоха.
– Ты баб без разбора на свой хрен натягивал, в то время, как я годами жила как затворница! – издаю утробный звериный рык, была бы шерсть, вздыбилась бы вся.
– В сердце и в душе была только ты, Уль!! – сжимает мне пальцы отчаянным захватом, другой рукой фиксирует затылок.
– Забавно… а вот я тебя из души и сердца выдрала! Уйди! – испуганно взираю на Злату, она может обернуться и увидеть неподобающую сцену.
– Ульян, мы были в разлуке… – говорит полушёпотом Громов. – Я думал, что пожизненной! Я бы не стал, если бы знал, что ты вернёшься!!
– Я не вернулась! Так что, можешь не убиваться тут! Иди трахайся, благословляю!
Прикусываю язык, я сказала это при ребёнке.
Он так резко встаёт, что мне ударяет в затылок бешеным пульсом. Мужские черты грубеют на глазах, во взгляде полыхает страшный огонь.
