Дикий

– Тембр голоса выдавал его тюремщика, как и нечеловеческая сила.

Волк. Этана удерживал волк. При одной только мысли сердце пугающе громко заколотилось. Все пугало. Мир вокруг начал тускнеть, но Этан с трудом удерживался в сознании. Один бог знает, что они сделают с ним, стоит ему отключиться.

– Тише. – Незнакомец удерживал его с явным трудом. Волк уткнулся носом в шею Этана – классически волчий способ успокаивать, но это действовало на волков, не на него. Этан попробовал бы сломать ему шею, но его слишком трясло, а захват был слишком сильным.

– Этан, – снова успокаивающий голос, такой обманчивый, и все же все силы оставили Этана. Внутри проснулось человеческое любопытство, настороженное, но все усиливавшееся, несмотря на страх. Гребаный человек. Он уговаривал отказаться от борьбы. Будил в душе страшную тоску.

Этан вдруг понял, что волк назвал его по имени. Как?

Кошка. Нужно было измениться, чтобы драться. Его кошачья половина может победить любого волка.

Подыши немного, Этан. Соберись, и сумеешь обратиться, и к черту волков!

– Вот так.

Он прерывисто вдыхал и выдыхал. Боже, он не может перекинуться. Почему нет? Куда делась его кошачья сущность? Как будто человеческие прикосновение – плевать, что мужчина на самом деле волк – подавляли ее. Человеку же хотелось задавать вопросы.

Незнакомец слегка ослабил хватку. Недостаточно, чтобы Этан мог что-нибудь сделать, просто чтобы тому стало удобнее.

Его никогда так не удерживали, он не чувствовал себя в безопасности. Ему не следовало говорить, но человек плевать на это хотел.

– Я ничего не вижу, – прохрипел он. Говорить было почти больно.

– Открой глаза.

Веки взлетели, и по глазам ударил яркий ослепляющий свет. Этан съежился.

– Можешь выключить лампу, пожалуйста? – Вежливая просьба была адресована не Этану.

И кому тогда?В комнате есть кто-то еще. Конечно, Этан слышал дыхание, но не сразу разобрал, что людей двое.

– Этан, – на этот раз громче. – Ты здесь в безопасности, но тебе нужно успокоиться."

"– Не могу. Не могу. – Глупо говорить это, но боже, тут волки, они порвут его на части. Один будет держать его, а второй – синеглазый – пускать кровь. Бессилие убивало. Именно от этого он столько лет убегал.

– Никто ничего тебе не сделает.