Дикий прапор

Наконец то я смог сделать то, к чему стремился. Передо мной стояла тарелка с пельменями, так же я смог сделать майонез, хотел сметану, но не получилось. Обрадованный своими достижениями, я решил сделать для своих товарищей праздничный ужин. Пригласил их в столовую и как только они пришли, презентовал им свое блюдо. Они сначала с опаской попробовали, но быстро вошли во вкус. Пельмени зашли на ура. Борн встал и попросил его подождать, он ненадолго вышел и вернулся с бутылкой планетарки в руках.

«Вот, — он торжественно водрузил бутылку на стол, — а то сидим как-то грустно».

Я с тоской посмотрел на бутылку и чуть не хлопнул себя по лбу от досады.

— Так мужики, стоять, бояться. Есть другое предложение. Ждите.

Я встал из-за стола и отправился в трюм, туда, где стояли наши старые жилые модули, найдя свой, я вытащил из него канистру со своим самодельным коньячком. Вернулся в столовую и бухнул на стол свою канистрочку.

"«Вот, мужики, — торжественно провозгласил я, — попробуем ка что у меня получилось.

Я открыл крышку и принюхался, аромат был волшебным, я аккуратно плеснул в три пластиковых стаканчика на два пальца темно-коричневой жидкости.

Борн с Миго переглянулись и с опаской понюхали содержимое.

«И что это за пойло?», — спросил старик.

«Это коньяк, напиток с моей родины, еще перед отлетом приготовил, щас задегустирую», — я медленно отпил глоток.

Рот наполнился приятным древесным ароматом и в пищевод потек напиток богов. Я аж чуть не прослезился, как будто дома побывал. Видя, что ничего со мной не происходит, Борн залпом махнул свою порцию и чуть с непривычки не задохнулся, в моем коньячке было градусов 55 не меньше.

Вытерев выступившую слезу, он улыбнулся счастливой улыбкой и сказал: — «Клянусь великой бездной, это лучшее, что мне доводилось пить на своем веку, наливай салага».

Миго тоже попробовал коньяк и чуть не поперхнулся. Однако оценил. И сказал, что нечто подобное все-таки можно приобрести, какой-то аграфский элексир. Я вспомнил старика и предложил выпить за науку, и понеслось, за пару часов посиделок мы ополовинили канистру, на ногах, вернее на бровях остались только мы с Борном, Миго вырубился еще час назад. Слабоват оказался парень. Ну а мы душевно посидели, пообщались за жизнь.