Дикий (СИ)

Если кто слабину покажет, то его раздавят.

— И как ты это делал? — закусываю губу. — Как решал вопрос?

— Без криминала.

— Просто поговорил?

— Нашел аргументы, — его улыбка кажется ледяной, а в глазах — огонь.

— Как тогда? — нервно усмехаюсь. — С нанесением особо тяжких?

— Тогда было иначе.

Раскаты грома такие, что земля содрогается. В машине каждый удар ощущается. Но мое сердце стучит еще сильнее.

Сама не знаю почему, но хочу понять, что именно там произошло. По какой причине Дикий попал в тюрьму. Мало просто услышать статью.

— Меня пытались грохнуть, — наконец, говорит он. — Я же свое отдавать не хотел. Когда бизнес отжали, решил вернуть. Димка считал, надо переждать. А я никого не слушал.

— Так это, — осекаюсь. — Самооборона?

— От судьи зависит, — скалится. — Могли больше впаять, но Лебедев связи крестного подключил.

— А сейчас ты…

— Наша контора ведет обычный бизнес. Никаких левых схем. Тебе ничего не грозит, даже если нас попробуют прижать.

— Я не об этом, — роняю, качнув головой.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Другой бизнес есть? — спрашиваю. — С Каримовым?

— Есть, — хмуро заявляет Дикий. — Но тебя это не затронет. По нашему офису ничего из этих тем не проходит.

— Дело же не только в этом, — бросаю и замолкаю.

Если не в этом, то в чем тогда?

Зачем вообще задаю ему все эти вопросы? Какая мне разница? У нас все законно, и это должно успокоить. Не важно, что за преступные занятия у него на стороне.

— Говори, Катя, — хрипло произносит он.

— Ничего, — отмахиваюсь, а после все равно срываюсь. — То есть все. Просто… почему ты не можешь вести свои дела честно? Как Дима.

Он как-то странно усмехается. Криво. По-звериному.

— Нормальные деньги честно не заработать, — говорит и склоняет голову к плечу, наблюдая за мной. — Бывает, рискую. Но черту не перехожу.

— Ясно.

— А ты что, волнуешься за меня? — прищуривается.

— Нет, — хмыкаю. — С чего ты взял? Если нравится, то рискуй. Новый срок зарабатывай. Твое дело.

— Да? — ухмыляется.

— Да.

Передергиваю плечами, плотнее запахиваю его куртку, потому что опять становится зябко. Мурашки разбегаются по телу.

— Хорошо, — заключает он, не сводя с меня глаз.

— Что хорошего? — хмурюсь.

— Ты совсем не умеешь врать, Катя.

29

— Думай, как знаешь, — пожимаю плечами.

Отворачиваюсь от него, спорить не вижу смысла. Взгляд упирается в спутниковый телефон, который до сих пор лежит под стеклом.