Отъезжая от Бородавки, он свернул в ближайший лесок. Оставил машину на обочине и вошел в заросли. Тут совсем близко. Через несколько минут за деревьями появился Стеклянный дом. Он незаметно подошел к границе владений и стал смотреть сквозь панорамные окна на семейство англичан.
Они поселились здесь несколько недель назад.
Отец, мать и двое детей. Симпатичные. Как Брауны, только похуже.
В девяти тысячах километров от Женевы, на костариканском пляже, лежали в обнимку Арпад и Софи, глядя, как дети плещутся в Карибском море.
— А ты знала, что бар продается? — спросил Арпад, показав на дощатую халупу вдалеке.
— И что? Хочешь купить? — спросила Софи.
— Можем его выкупить и переименовать в «Эль Беатрис», — пошутил Арпад.
Она расхохоталась:
— Скажи это моему отцу, когда он через неделю приедет нас проведать.
— Так и вижу лицо твоей матери: «Бернар, ты же все-таки не будешь покупать здесь бар?»
Она снова засмеялась и встала:
— Пошли купаться?
— Я сейчас.
Она пошла к морю, к детям.
Арпад с нежностью смотрел на свое маленькое семейство. И любовался Софи, медленно входившей в воду. Тату у нее на бедре, казалось, двигалось в такт ее шагам.
Пантера как будто оживала."
