Дикое поле

Алтын-карга вырвал руку, отступил на шаг и быстро выхватил саблю. Булатный клинок блеснул багровым отсветом костра, словно по нему уже стекала горячая дымящаяся кровь.

— Этот человек принадлежит мне!

— Ошибаешься, — не обращая внимания на клинок в его руке, усмехнулся Азис-мурза. — Это мои люди взяли его в бою, поэтому он принадлежит мне.

— Забирайте его! — не оборачиваясь, приказал Иляс, и несколько его слуг бросились к связанному Тимофею. Но стражники выставили навстречу им копья и закрылись щитами.

Слуги нерешительно остановились, не зная, что делать.

— Ты осмелишься противиться власти хана? — Начальник стражи в притворном испуге всплеснул руками. — Я здесь распоряжаюсь его именем и приказываю тебе подчиниться! Неужели ты поднимешь оружие на верного слугу нашего повелителя?

— Этот шайтан разбойничал в моем доме. — Алтын-карга приставил острие сабли к горлу Азис-мурзы и угрожающе понизил голос: — Я. заберу его даже через твой труп. А утром сам пойду к хану! Прикажи своим псам убраться с дороги.

— Я понимаю твое горе. — Ни один мускул не дрогнул на лице начальника стражи. Спокойно отведя рукой острие сабли, он миролюбиво предложил: — Хочешь, спроси его первым, но не бей и не пытай, а потом начну спрашивать я. Все вокруг — наш общий дом, и он в нем тоже разбойничал. Согласен? И ведь надо еще доказать, что именно он был в твоем дворце!

— Докажу! — упрямо мотнул головой Алтын-карга. Обернувшись к пленнику, он показал саблей на платок, которым Тимофей перетянул рану: — Это вышивала моя рабыня.

Русская рабыня, купленная для моего сына. В моем имении все знают об этом.

— Хорошо, — нехотя согласился Азис-мурза. — Отойдите все!

— Где мой сын? — Иляс уперся немигающим взглядом в лицо Головина. — Зачем вы украли его? Хотите взять выкуп?

Тимофей похолодел. Неужто все прахом? Столько трудов, и все зря: вместо Алтын-карги они утащили его сына.

— Где Рифат? — нетерпеливо повторил мурза. — Куда вы его увезли?

Головин молча отвел глаза.

Горько узнать, что тебя предали, и не иметь возможности сообщить своим об измене, но еще горше, когда на пороге небытия выясняется, что ты погибаешь напрасно. Сейчас в Азов плывет на струге не знаменитый Иляс-мурза, а его сын Рифат, которого украли по недоразумению, перепутав с отцом. Хороший подарок приготовил он Паршину. Что может знать мальчишка?

— Он не скажет, — усмехнулся начальник стражи. — Боюсь, даже огонь не развяжет ему язык.