Дикое поле

 — Золотой перстень носят мудрецы, оловянный — жаждущие богатства, железный надевают те, кто хочет преодолеть все трудности, а влюбленным полагается носить медный — залог успеха в любви.

— Медный, — как эхо повторил Войтик. — Но скажи, что это ты сделал со мной?

— Тебе приятно было увидеть Янину?

— Да, но все-таки? Я никому не расскажу об этом, клянусь!

— Конечно не расскажешь, — загадочно усмехнулся Казимир. — Просто я показал тебе настоящее.

— А будущее? — срывающимся голосом попросил Войтик. — Можешь? Я поклялся не выдавать твоей тайны.

Некоторое время Чарновский ехал молча, задумчиво склонив голову на грудь. Потом испытующе взглянул на приятеля:

— Не испугаешься? Ты хочешь, чтобы Янина стала твоей?

— Да, да, — схватил его за руку Войтик. — Если можешь, сделай так, и я ничего для тебя не пожалею.

— Все обещают одно и то же, — мягко высвободился Казимир.

— Хорошо. Знаешь, где черный лес? Пойди туда темной ночью, как войдешь, не крестись, в лесу не молись, сорви лист с дерева и положи на грудь, к сердцу.

Упади грудью на землю и жарко шепчи: «Кохана моя, Янина, как сушу лист я под сердцем, так сушу душу по твою любовь. Войди в плоть мою, в тело, в кровь, как входишь в душу и сердце мое… » Только наговоры вряд ли тебе помогут.

— Гонсерек присушил ее раньше, — развел руками лекарь. — И теперь она обращает внимание на него, а не на тебя.

— Проклятье! — Войтик в сердцах стукнул кулаком по луке седла и досадливо прикусил губу. Его пышные усы обвисли, плечи ссутулились, рука нервно дергала повод, заставляя коня вскидывать голову.

 — Неужели нет никакого средства? — глухо спросил он.

Украдкой наблюдавший за ним Чарновский усмехнулся.

— Средство есть, но оно опасно для жизни… Кстати, вот и маеток. Прелестное местечко.

Дорога выбежала на поле, за которым виднелся старый шляхетский дом с высокой трубой. Словно в ожидании гостей, из нее поднимался легкий дымок. Все вокруг дышало тишиной и покоем. Сюда не долетали даже громкие звуки охотничьих рогов.

— Да, королю понравится, — безучастно осмотревшись, кисло промямлил Войтик.

И обернулся к лекарю: — А что за средство, скажи?

— Посмотри мне в глаза!

Войтик повиновался. Встретившись взглядом с Казимиром, он вдруг почувствовал, что им овладели такие же ощущения, как на лесной дороге, когда он, скованный неведомой силой, не мог отвести глаз от блестящего шарика.

— Ты должен вызвать Марцина на поединок и пролить его кровь!

Слова Марковского молотом бухали в ушах, словно рядом звонил исполинский колокол.