Дикое поле

 — Так вот, сел я на обещанную лошадку, а команда там оказалась из таких разбойников, что пришлось сигануть за борт, пока не прибили.

— Во как! А не хотел ли это мурза от тебя избавиться?

— Не, разбойнички на мое золотишко позарились. Мурза, думаю, ни при чем.

Есаул недоверчиво улыбнулся и покрутил головой. Да, хлебнул Макарушка лиха, мало не покажется.

— И где же ты сиганул?

— А посередь моря, — равнодушно сообщил гонец, почесывая голую грудь. — Разбойнички пьяны были и не углядели, что я вынырнул и за корму их фелюги уцепился.

Пока они там разбирались, я влез в лодку, которая болталась на причалке, обрезал веревку и пустился по волнам. Потом всяко случалось. Хорошо, в лодке весло нашлось, ну, я и греб помаленьку. Когда решил, что Крым позади, пристал к берегу. Уж больно пить хотелось. Да едва ноги от татар унес! Опять в море болтался, пока лодку о камни не разбило штормом. Шел пешком. Добыл коня, да он вскоре пал. Ну, дошел все-таки!

— М-да, — крякнул Паршин.

— И золото донес. — Макар похлопал себя по животу.

— Что золото, — махнул рукой Федор. — Сам живой! И дело сладил.

— А это еще поглядим, — слегка нахмурился гонец. — Пока тут все не решим, я домой не поеду.

— Кончай говорить загадками, — насторожился есаул, — выкладывай, что там у тебя за душой!

И Яровитов начал выкладывать. Слушая его, Паршин нервно покусывал кончик длинного уса и зло сверкал глазами. Что же получается: он тут вроде голый перед татарами? Как ни таись, а все быстро становится им известно.

Несомненно, что от татар получают сведения турки, затаившиеся, как зверь в засаде, перед нападением на Азов, — в том, что они рано или поздно придут под стены крепости, есаул не сомневался.

Зачем Алтын-карге обманывать гонца, который принес ему вести о похищенном сыне? Значит, он не врал, когда сказал, что Макара ищут стражники Азис-мурзы. Конечно, они искали не определенного человека, а того, который ночью уплыл в Крым.

Откуда начальник ханской стражи узнал об этом? Только от предателя, затаившегося здесь, в Азове. Услышав, что изменник выходит из крепости к татарскому разъезду, кочующему по степи, Федор еще больше помрачнел и опустил голову.

— Гнида, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Лицо его закаменело, резко обозначились скулы, глаза почернели от гнева.

— Давить эту гниду нужно, — вздохнул Макар. — Найти — и к ногтю!

Есаул не ответил.