Дикое поле

— Щедро, — недобро усмехнулся паша. — С чего бы это хорошо известный своей скупостью евнух стал делать чужестранцу такие подарки? Старик еще никогда и никому ничего не давал без какой-то выгоды для себя. Но в чем здесь его выгода?

— Они часто встречаются, ведут долгие беседы и не раз говорили о войне с Московией.

— О! — изумленно поднял брови Гуссейн.

— Да, да, — подтвердил Сулейман. — Мне удалось узнать, что этот Джакомо пользуется большим доверием верховного имама христиан, которого они называют Папой.

Паша крякнул и засопел, сдерживая рвущуюся из груди ярость: если бы он мог закричать во всю силу своих легких, он изрыгнул бы самые чудовищные проклятия всему роду Фасиха! Вот, оказывается, в чем дело! Не зря он велел Сулейману приглядеть за этой кастрированной старой обезьяной, сыном оспы и исчадием ада! За спиной султана, валиде и великого визиря якобы удалившийся от дел скопец ведет тайные переговоры с посланцем верховного имама гяуров! Поэтому они и толковали о войне с московитами! Вот почему между этими проходимцами возникла такая трогательная дружба, вот почему они постоянно встречаются.

Отнюдь не из любви друг к другу, а сплетая хитрую сеть интриг! Какая может быть дружба или приятельство между старым Фасихом, лишенным мужского естества, и молодым, красивым чужестранцем — паша однажды видел Белометти.

Но нельзя выдать свои чувства перед сыном, нельзя обмолвиться хотя бы словом о своей догадке: за разговорами Фасиха с итальянцем стоят страшные дела, тут можно поплатиться головой.

А мальчишка еще только начинает жить. Вдруг ляпнет что-нибудь в кругу приятелей? Столица полна шпионов, жадно собирающих сплетни, готовых донести на любого, чтобы получить за навет две-три мелкие монеты. Хватает и недоброжелателей, завидующих Гуссейну, а ставить под удар благополучие семьи, жизнь сына и уже созревший заговор против Мурада — тем более смерти подобно.

Нет, надо сдержаться, ни в коем случае не объяснять сыну, до чего он, сам того не ведая, докопался.

Но, может быть, все это просто домыслы?

— Откуда известно, что чужестранец пользуется доверием верховного имама христиан? — с деланным безразличием поинтересовался Гуссейн.

— Об этом сказал Рибейра, — охотно объяснил Сулейман. — Я уже говорил вам, отец, что золото заставляет выдавать самые сокровенные тайны. Увидев увесистый кошелек, португалец тут же шепнул моему человеку несколько слов.

— Понятно, — вздохнул паша.