Дикое поле

Я и так вижу: хороший товар.

Улыбаясь, он достал из-за пояса шелковый мешочек и начал слегка подбрасывать его на ладони, звеня золотом. Казалось, глаза Буги стали совсем косые, он пытался смотреть сразу и на золото в руках бен-Нафи, и на лысого Кесе: кто из них даст больше за русскую? Нет слов, девка очень хороша, он с удовольствием оставил бы ее себе, но… вдруг мурза узнает об утаенной добыче? Донести теперь некому, завистник погиб при набеге на второй городок. Конечно, пришлось немного помочь ему отправиться в рай, зато на душе стало спокойнее и ни с кем не нужно делиться.

— Много, слишком много, — ворчал Кесе. — Сбавь цену, и я возьму ее! — Сняв расшитую ярким зеленым шелком шапочку, он задумчиво почесал загорелую лысину и предложил: — Скинь четвертую часть. Больше тебе никто не даст.

— Ошибаешься, — вкрадчиво заметил Хассим. — Больше даст мудрый Сеид. Он тонкий ценитель северных женщин и торгует рабами по всему побережью.

— Но его здесь нет, — парировал Кесе-сермед. — А Буге нужны деньги, и у него ревнивые жены.

— Это мое дело, — насупился сотник.

— Конечно, конечно, — тут же подхватил бен-Нафи, продолжая звенеть золотом. — Ты невежлив, Кесе! Умные волосы покинули твою голову, оставив только кость, обтянутую кожей.

— Я ухожу, — обиженно заявил лысый и встал с ковра. — Незачем было звать меня, если сговорились за моей спиной. Торгуйтесь! Но смотрите, чтобы русская девка и вам не раскроила черепа топором.

Не прощаясь, он пересек двор и хлопнул калиткой. Проводив его взглядом, толстяк бросил на колени Буге мешочек с золотом:

— На, здесь цена девки!

Сотник быстро раскрыл мешочек и высыпал монеты на ладонь. Пересчитав их, он возмущенно воскликнул:

— Но тут столько, сколько предложил Кесе!

— А что ты хотел? — лукаво усмехнулся Хассим. — Кесе упрям и не вернется. Сеида нет. Остался только я. Зато золото у тебя в руках. Ведь мы оба понимаем, что это не твоя добыча.

— Я сам схватил ее за косу. — Буга бросил на работорговца быстрый взгляд, но тут же отвел глаза и буркнул: — Хорошо, забирай.

— Будь спокоен. — Толстяк пухлой рукой коснулся плеча сотника. — Она будет там, где ее никто не увидит.

Анастасию вывели за ворота и посадили в повозку торговца живым товаром. Хассим хлестнул лошадь и неожиданно спросил на русском языке:

— Сколько тебе лет? Как зовут?

Девушка молчала, глотая жгучие слезы обиды, стыда и унижения.