Дикое поле

Никогда не сумеешь узнать, что на уме у проклятого турка, который улыбается, а сам прикидывает, как половчее содрать с тебя кожу или отрезать тебе голову, чтобы подарить ее султану в знак своей преданности.

Как назло, и солнце припекало все сильнее. Или это от волнения казалось, что душно? И еще он опрометчиво надел темный костюм европейского покроя и теперь торчит у мечети как пугало, притягивая любопытные взгляды. Ложь, что Восток чурается праздного любопытства! Все эти Мухаммеды и Магомеды любопытны, как последние базарные торговки!

Зачем он поддался льстивым речам евнуха, поверил этому хитрому кастрату? Не зря здесь говорят: ты сказал раз, и я тебе поверил, ты сказал второй раз, и я начал сомневаться, а когда ты сказал в третий раз, я понял, что ты лжешь! Сколько раз твердил ему Фасих одно и то же? Давно было пора понять, что он водит за нос!.

Ага, вот и Али! Албанец крался вдоль стены словно тень, стараясь никому не попадаться на глаза. Еще один присяжный мошенник! Однако что остается делать, приходится принимать мир таким, каков он есть! Стремиться к его переустройству и совершенствованию просто глупо.

— Принес? — Джакомо увлек албанца в закоулок позади мечети.

— Это было не так просто, — начал набивать себе цену Али, но венецианец, тут же прервал его, не желая слушать пустые разглагольствования, столь свойственные жителям Константинополя.

— Я не спрашиваю, просто это было сделать или нет. Принес?

Джакомо требовательно протянул руку, но албанец отвел ее в сторону.

— Без денег и на кладбище не отвезут! Где камушки?

— Я должен убедиться, что это настоящий фирман, — не уступил Белометти. — Давай его сюда! Ты уже получил задаток.

— Убедиться? — Али искренне удивился. — Как? Ты уже получил один фирман от Фасиха и был уверен, что он настоящий. Если бы я не открыл тебе правду, ты так и остался бы в неведении. Неужели ты сумеешь отличить подделку от подлинника, если этого не могут сделать даже визири? Как это тебе удастся?

— По содержанию.

— Камни! — Али был упрям. — Или я ухожу!

— Черт с тобой! — Белометти сунул руку в карман камзола и вытянул за шнурок небольшой кожаный мешочек. Высыпал из него на ладонь несколько мелких алмазов и отдал албанцу. — Остальное потом. Мое слово твердо.

— Мое тоже, — заверил Али. Оглянувшись, он достал из-за пояса длинный узкий пенал.