Дикое поле

Напасть на турок, лечь костьми в степи, но избежать позора сдачи города и плена.

Уже не люди, а тени защитников сходились ночью 26 сентября к руинам церкви Николая Чудотворца и прощались друг с другом. Четыре месяца они держали оборону против врага, превосходящего их численностью более чем в шестьдесят раз!

На рассвете 27 сентября они вышли из Азова и двинулись к лагерю турок, намереваясь дорого продать свою жизнь, и… турки побежали, стали спешно грузиться на корабли. А донцы из последних сил атаковали их и успели взять еще семь малых знамен и одно большое!

Так закончилась оборона Азова под руководством атаманов Наума Васильева и Осипа Петрова.

Казаки потеряли три тысячи человек убитыми, а оставшиеся в живых были изранены и изнурены до невозможности.

В 1867 году на месте Монастырского яра — потом его называли Монастырским городком — на средства всего Войска Донского был поставлен памятник-часовня «в честь и вечную славу» донских героев, покорителей и защитников Азова.

И долгие годы в субботу, предшествующую первому октября, там служили панихиды, пели вечную память и салютовали залпами из орудий и ружей.

Новое время родило новых героев, и нас заставили забыть о подвиге защитников Азова, закрывших собою Русь от страшного разорения. Давно перестали служить панихиды, не слышно больше оружейных салютов, да и сохранился ли памятник-часовня?

А все-таки что-то роковое таится в числе «четыре». Четыре года сидели казаки в Азове, четыре месяца обороняли его, четыре вала построили вместо стен, и даже число бочонков пороха и дней бомбардировки кратно четырем.

Поневоле задумаешься…

Что же случилось потом?

Царь пожаловал казаков грамотой, послал им жалованье пять тысяч рублей, а весной обещал сплавить по реке хлеб, порох, свинец и сукно, а также направить людей для осмотра разрушенных укреплений.

3 января 1642 года собрался Великий Земский Собор. Ему царь и предложил решать: принять Азов от казаков и начать за него войну с султаном или вернуть город туркам.

— Пущай казаки его сами обороняют! Коли взяли донцы, им и владеть! — стучали в пол посохами, украшенными рыбьим зубом, думные бояре.

— Надо кликнуть на оборону охочих людей, — поддержали их богатые дворяне. — Если государь повелит, мы готовы воевать с Ибрагимкой, но ведь государю нашему ведомо, как мы обнищали! Все смуты да недороды.