Онлайн-библиотека книг
Наоборот, всячески подчеркивается, что план поимки давно известен большому числу жандармов и полицейских, так что никто не станет метать ни в вас, ни в меня бомбу, поскольку это совершенно бессмысленно. Давно служу под голубым околышем-с, опрометчивые решения принимать отучился… Не переживайте, право. Доедем до Аргамакова в целости и сохранности.
– Что он за человек?
– В отличие от прокурора, который мне проел все печенки, уж простите за вульгарность, Аргамаков – человек надежный и толковый. В тридцать один год дослужиться до надворного советника, что по Табели о рангах соответствует армейскому подполковнику, – это, знаете ли, кое о чем говорит.
Довольно большой деревянный дом стоял в глубине сада – по здешним меркам, респектабельное жилище, хоть и уступающее кирпичным особнякам купцов, но тем не менее наглядно свидетельствующее о явной зажиточности хозяев.
– Вон, поспешает ходя, – сказал Ларионов, одергивая китель. – Их у нас после японской кампании немало появилось…
Выкрашенную в белый цвет калитку распахнул китаец в столь же белоснежном кителе, классический китаец с косой, каких Бестужев насмотрелся предостаточно.
– Балина и балыня изволят в саду…
Из мальчишеского озорства Бестужев степенно ему поклонился:
– Хао, хао, туньчжи.[20]
Китаец с бесстрастным выражением лица произнес длинную чирикающую фразу, но Бестужеву пришлось пожать плечами:
– Во бутунды, шеньмайе бутунды.
И они двинулись вслед за китайцем по чисто подметенной дорожке среди пышных кустов не отцветшей еще сирени.
– Ловко, – сказал Ларионов. – Вы что же, по-ихнему понимаете?
– Да где там, – смущенно сказал Бестужев. – Нахватался обиходных фраз, не без этого… А вот понимать не способен. У них ведь, Василий Львович, огромное значение имеют даже не слова, а интонация.
