Онлайн-библиотека книг
Нельзя же было ей рассказывать, что немцу Лямпе усов не полагалось, немцы обычно бреются чисто, как актеры, вот и пришлось пожертвовать…
– Мы, знаете ли, всякие бываем, – сказал Бестужев.
– Но ведь это очень опасно – быть жандармом? В газетах только и пишут – бомбу бросили, обойму из браунинга выпустили… Правда, я слышала, есть еще и заграничные командировки. Это, наверное, очень весело и спокойно: рестораны, дамы, свидания с агентами при поднятых воротниках…
– Вы совершенно правы, – кивнул Бестужев.
И вспомнил свою – когда висел на поручнях «Джона Грейтона» над серой неприветливой водой, носки ботинок скользили по ржавому борту, ища опору, а Жилинский, не сводя с него бешеного взгляда, вслепую совал патроны в револьвер, и решали секунды, удача…
Таня сидела напротив и смотрела на него с непонятным выражением на лице, оперев подбородок на переплетенные пальцы.
– С простыней я вас, конечно, разыграла, – сказала она.
– О н а, часом, сюда не заявится? – спросил Бестужев шутливо.
– Как же она сюда заявится, если тут икона висит? – серьезно ответила Таня. – Видите, в углу? Городской офицер, а таких вещей не понимаете…
Что-то с ними происходило. Бестужев совершенно точно знал – если эта пустая болтовня затянется, возникнет тягостная неловкость, начнет крепнуть… Он встал, выглянул в окошко.
За спиной решительно простучали каблуки сапог.
– Знаете, а я загадала, – сказала Таня совсем близко. – Если вы отшатнетесь при виде моего «призрака», выйдет одно, а если нет – совершенно даже другое. Вы не отшатнулись.
– И что теперь? – спросил Бестужев, медленно оборачиваясь.
– Тебе непременно объяснить? – спросила Таня, глядя ему в глаза совершенно спокойно. – Экий ты, право…
Подняла руки – широкие рукава косоворотки сползли к плечам – и властно закинула ему на шею, переплела пальцы на затылке, притянула голову."
"Ну, а уж в такой-то жизненной ситуации ни один нормальный мужчина не мог уподобляться незадачливому библейскому персонажу, в особенности если сам этого хочешь больше жизни.
