Дикое золото

Ваше здоровье! А мы тут только что кончили совещаться с Мельниковым и Енгалычевым, караван-то очередной пора собирать в дорогу, а в сердце поневоле закрадывается тревога, вот и приходится лечить нервы… лекарством, – он, полузакрыв глаза, сквозь зубы высосал шустовское «лекарство», как воду. – Не тот плох, Леонид Карлович, кто пьет, а тот, кто разум теряет… Не расскажете, откуда или куда в такую рань? Или это настолько секретно?

– Да как вам сказать, пожалуй что… – сказал Бестужев, про себя содрогаясь от неловкости.

 – Была тут служебная встреча…

– Понятно, – серьезно сказал Иванихин. – Что ж, в эти дела не лезу. Вы их знаете лучше. Скажите-ка… Как вы думаете, и на этот раз… нападут?

– Хотелось бы быть оптимистом, но… – сказал Бестужев. – Не могу объяснить, на чем зиждется уверенность, но не сомневаюсь, что нападут. Семнадцать пудов золота… Я бы на их месте напал. Благо почти все казаки со стражниками на «Благодатном»… Я слышал, там волнения?

– Ну, волнения – чересчур громко сказано, – отмахнулся Иванихин.

 – Однако ж бучу подняли, и исправник перебросил туда чуть ли не всю казенную силу… Леонид Карлович, я вас прекрасно понимаю – насчет уверенности. У вас в городе это называется интуицией, а у нас, таежных дикарей – чутьем. Чую я их, Леонид Карлович, – признался он. – Я вполне трезв, не подумайте… Звериным нюхом чую, как эти волки ходят вокруг моего золота… Как у них слюнки текут промеж клыков…

– Константин Фомич, можете вы искренне ответить на мой вопрос? – спросил Бестужев.

 – Гнездакову вы верите? Я неправильно выразился, простите… Как по-вашему, не может он быть связан…

– Глупости, – не раздумывая, ответил Иванихин. – Вздор и чепуха. Не стану забираться в психологические дебри, скажу вам попросту: Луку я знаю. Всю его поганую душу знаю до донышка. Изучил за восемь лет раба божьего, обшитого кожею. А потому всякие спекуляции на тему о его причастности решительно отметаю.

– Нельзя ли, тем не менее, взглянуть на анонимный донос по его поводу?

– Какой еще? А… Возьмите у Польщикова, я у него оставил, а он наверняка сохранил – он служака аккуратный, хоть и фатально невезучий… Но говорю вам со всей уверенностью: вздор!"

"– Но ведь, простите, получается некая фантасмагория, – сказал Бестужев.

 – Все близкие к вам люди вне подозрений – и Мельников, и Енгалычев, и Гнездаков… а меж тем мы имеем дело с несомненной утечкой сведений из ближнего круга…

– Вот и ищите, – сварливо бросил Иванихин.