Дикое золото

А я не убивала, я искала ощущений. Алексис, люди делятся на плебеев и сверхчеловеков. Плебеи живут по скучному смыслу, а сверхчеловеки ищут ощущений и новизны. Это же так просто… Мир – это сонм ощущений, и нужно познать как можно больше…

– Я ведь могу вас арестовать…

– А вот это – фигушки, – сказала она неожиданно трезвым, холодным голосом. – Ну кто вы такой, чтобы меня арестовывать?

– Офицер охранного отделения.

– Ой-ой-ой-ой! – закачала она головой, как китайский болванчик. – Какие ужасти… Я – Серебрякова, Алексис.

Папа телефонирует губернатору или кому-нибудь еще и вас разжалуют… а мне будет жалко, вы симпатичный. Вас обязательно разжалуют. Мне – можно. Мне все можно. А вас разжалуют… или придет дьявол и вас убьет.

– Какой еще дьявол?

– Который мне служит, – серьезно сказала Ольга. – Ну, он не всегда мне служит, он иногда требует ему служить, он меня агентурит… но это ведь означает еще одно непередаваемое ощущение и не более того, верно?

– Странное сочетание слов, – сказал Бестужев вслух то, что думал.

 – «Дьявол» и «агентурит».

– Думаете? Ну, я же не про того дьявола, которого ругают в Библии. Я про своего дьявола, персонального, с которым мы служим друг другу… – она фыркнула. – Это так перепутывается, что не всегда и поймешь, кто кому служит. Знаете, он меня однажды побил. По шее. А потом я его оцарапала, пребольно, вот! И хотела оборвать ему погон, но пожалела – как он пойдет по улице с одним погоном?

– Ваш дьявол – в погонах?

– Ну конечно, непонятливый вы! Я же говорю – он есть, он живой, он настоящий, это я его зову дьяволом, а ему, между прочим, обидно, он обижается…

– Это он вам велел убить Струмилина?

– Поняли наконец-то! Алексис, вы порой бываете удивительно недогадливы… Конечно, дьявол велел.

С чего бы мне самой убивать Колю? Но дьявол мне объяснил, что это необходимо, что это даст непередаваемые ощущения… и он ведь не соврал. Зря я поначалу спорила… Вот только стрелять в матрац было форменной глупостью, но и это зачем-то было нужно…

– В матрац?

– Ну да, на кровати, – досадливо поморщилась Ольга.

 – Зачем-то это было надо… Но я послушалась. Дьявол хитрый, как тот, из Библии. Знаете, Алексис, я имела неосторожность сняться на фотографии, ну, знаете, в парижском стиле, я там была совершенно нагая, в интересных позах… А он добыл. И пугал, что покажет папе. Папа меня убил бы, без сомнения.