Дикое золото

Наберет груду разных и проверку учиняет: зажмет в горсти один и в речку – бух! Вынырнет мокрехонький, убедится, что дал промашку, возьмет другой – и снова…

Поезд ощутимо замедлял ход, а там и вовсе остановился, лязгая сцепкой. Лямпе мимоходом глянул в окно – там тянулась глухая стена из бурого кирпича, невыносимо унылая на вид, принадлежавшая какому-то казенному строению полосы отчуждения. И ничего больше нельзя было усмотреть. Слишком далеко от вокзала, так что людей не видно.

– Паровоз будут менять, – обрадованно вздохнул низенький незамысловатый Иннокентий Афиногенович.

 – Ну вот, почти и доехали. И всего-то теперь до Шантарска – четыре часа…

– По расписанию движемся, насколько я могу судить? – спросил Лямпе, только чтобы что-то сказать, – очень уж доброжелателен и прост был устремленный на него взгляд Буторина.

– По расписанию, голубчик, что удивительно. Разболталась в последнее время чугунка… Вон, смотрите, солдатик чего-то бежит… Хотя нет, и не солдатик это вовсе, а жандармский нижний чин…

Лямпе присмотрелся к бегущему трусцой, придерживавшему левой ладонью «селедку» здоровяку.

В самом деле, погоны на гимнастерке были красные с голубым кантом, а на груди мотался красный шерстяной аксельбант с медными наконечниками. Судя по треугольной бляхе, увенчанной орлом, жандарм был железнодорожный.

Служивый пробежал еще немного, остановился и, широко расставив ноги, утвердился лицом к вагонам, определенно стараясь, чтобы его поза была величавой.

– Господа, у вас снова какие-то… коллизии? – осведомился Лямпе, ни на кого не глядя.

– Пустяки, не стоит внимания, – отмахнулся Иванихин. – Документы проверять будут. По вашей, кстати, петербургской моде, Леонид Карлович, ну да, изо всех сил тянемся за столицами… Вот только никого еще таким образом не выловили, пинкертонишки наши доморощенные, – в его голосе прозвучала нешуточная злость. – Хлебоеды-дармоеды… Так о чем я, Вячеслав Яковлевич?

– Мужик полностью забросил хозяйство и стал, если можно так выразиться, экспериментировать на манер ученых…"

"– Именно! – поднял палец Иванихин.

 – Именно экспериментировать, Фарадеюшка наш косматый… Ну вот. Мырял он этак в мокрую бегучую водичку, мырял, да потом, видимо, решил, что сим своим ботаническим экспериментам следует придать иное направление… Короче говоря, натакались однажды лесомыки на медвежью берлогу. На пустую – дело было ранней осенью… И лежал там под кучей хвороста наш таежный ботаник.