Таня уверенно потянула его к высокому забору из нетесаных плах. Она скользила по траве, босая и прекрасная, как лесная фея. Бестужев ею второпях любовался даже в этот миг.
– Плаху отодвинь! От себя толкни!
Он ухватился за кусок обструганного дерева, явно неспроста прибитого к плахе, нажал от себя – плаха тяжело откинулась наружу, образовав достаточно места, чтобы пролезть.
– Лесом уходи в город, – быстро проговорила Таня, наскоро его перекрестив. – Осторожнее, чтоб не убили… Собак с ними нет… Беги, милый!
Не было времени на нее смотреть – вдалеке уже явственно раздавался стук копыт.
Как опытный кавалерист, Бестужев без труда определил, что это идут намётом не менее четырех-пяти лошадей. Согнувшись в три погибели, выскользнул наружу, установил плаху на место, напялил инженерную фуражку, которую все это время держал в руке, – и кинулся в лес. Позади слышался грохот чем-то твердым в ворота и гортанный крик:
– Атькрывай, сабак! Зарэжим, Фирапошка!
«Исмаил-оглы», – определил Бестужев.
Этот зарежет… И побежал в сторону города, круто забирая вправо, виляя меж берез. Поглощенный бегом, следя, чтобы не споткнуться о корень или пенек, даже не испытывал ни стыда, ни страха – некогда было…
– Аййй-яя! Бежит, сабак, бежит! Хазаин Коста, бежит! Вона-вона!
– Лови его, суку! – послышался крик Иванихина. – Лавой справа заходи!
Гиканье, свист! Стук копыт рассыпался на обе стороны, погоня усмотрела дичь и азартно кинулась вслед… Бестужев наддал.
Зайчиком несся среди березняка. Загрохотали ружейные выстрелы, две пули с тугим жужжаньем пронеслись над головой, третья смачно шлепнула в березу – это уже не шутки… Бестужев прибавил прыти. Они пока были достаточно далеко, да и коням трудно набрать в этаком лесу настоящий разгон, но четыре конских ноги всегда превзойдут две человеческих… К тому же он в своей темно-синей тужурке был в белом березняке преотличнейшей мишенью…
Еще выстрелы.
Бестужев свернул правее, изо всех сил стремясь к недалекому густому сосняку, в котором у него должно было прибавиться шансов. Оглянулся мельком – всадники вертелись меж высоченных берез, кони храпели, кто-то выстрелил, держа ружье одной рукой, навскидку…
Всё! Колючие сосновые лапы захлестали по щекам. Сбивая со следа погоню, Бестужев круто свернул, проскочил меж нависшими ветками, припустил отчаянными зигзагами.
