Онлайн-библиотека книг
– Я вам соврал, будто об этом знают еще несколько человек… У меня было определенное число подозреваемых, и каждому из них я преподнес свою ложь… А потом оставалось смотреть, что за этим воспоследует… Вот тут вы попали впросак…
Наконец-то! Впервые на этой холеной физиономии отразилось беспокойство! Понял, голубчик, что дело обстоит серьезно…
– Ну? – рявкнул, как и следовало по роли, пристав Мигуля. – Что скажете, господин хороший?
Как и ожидалось, Мельников возмутился:
– Я попросил бы вас…
Гэп! Глыбообразный кулак Мигули так грохнул по столу, что и Бестужев передернулся.
– Это ты у девки проси, а у меня – отвечай на вопросы! Плевать мне, что ты – губернский секретарь и чего-то там заведующий! У меня ты, гладкий, проходишь как главный подозреваемый по чисто уголовному делу, к каковому, безусловно, относится разбой на путях сообщения! Ишь, секретарь… В столицах бароны с графьями, случается, идут по уголовке… И никто им на нары какаву не подает!
– Ротмистр… – оглянулся на Бестужева Мельников.
– Ничем не могу помочь, Георгий Владиславович. Я же говорю, сам здесь – в качестве свидетеля по уголовному делу. Никакой политики в оном не усматривается, а значит, вы всецело в распоряжении господина пристава. Я понимаю, в этом заведении порядки не те, к каким ваша милость изволили привыкнуть на допросах в охранном, да что ж поделать?
– Читай, сучий выползок! – рявкнул Мигуля, выложив перед инженером показания Даника.
Мельников – на сей раз без всяких шумных протестов – взял бумагу. Читал очень внимательно. Мигуля бдительно стоял над ним, чтобы, не дай бог, не вздумал сжевать – всякое случалось…"
"Когда инженер отложил бумагу и поднял взгляд, Бестужев уже видел, что беспокойство крепнет, хотя, разумеется, в панику не перешло.
– Ну? – рыкнул пристав.
– Вы основываетесь исключительно на показаниях этого типа? – спросил Мельников почти спокойно.
– А чем же они, интересно, плохи? Да и господин ротмистр, говоря об истории с пулеметами, дает основания думать…
– Вздор! – с кривоватой улыбкой сказал Мельников.
– Милостивый государь… – поморщился Мигуля.
