Дикое золото

Что их нужно остановить, в том числе и моими усилиями… Это я сейчас относительно гладко излагаю – тогда, конечно, все это почти не выливалось в слова, я с трудом мог изложить побудительные мотивы… но генерал Герасимов понял сразу. Если бы не он – не сидеть бы нам сейчас здесь…

– И – не жалеете? Того, например, что отныне бесповоротно отлучены от офицерских собраний, куда нашего брата пущать не велено?

– Постараюсь пережить и это неудобство.

– Ну, вот оно, значит, как… – задумчиво протянул Ларионов.

 – Признаться по совести, вы мне сейчас напомнили меня в молодости. Право слово. Только для меня толчком стало первое марта восемьдесят первого года, злодейское покушение на государя и его смерть… Что-то мы о печальном? Незаметно свернули беседу на работу, будь она проклята… Время самое неподходящее, уж одиннадцать скоро. Утомил я вас? Болтовней и назойливым потчеваньем? Что поделать, мы тут попросту… Да и нельзя ударить в грязь лицом перед столичным гостем, чтобы не говорил потом, что в Сибири обитают скряги, негостеприимны… Но ежели, Алексей Воинович, я вас и в самом деле утомил, вы не стесняйтесь, так и скажите. Какие счеты меж своими?

– Помилуйте! – усмехнулся Бестужев. – Что-то я не чувствую особенной усталости. Готов хоть сейчас заняться делами, так что ловлю вас на слове, дабы доказать, что вы меня не утомили нисколечко, можно и о делах поговорить…

– Нет, вы серьезно? На ночь глядя?

– Ну, не углубленно, конечно, – сказал Бестужев.

 – В управлении у вас нет никого, разошлись по домам, бумаги под замком… Но хотя бы в общих чертах можем обменяться мнениями?

– А есть ли смысл? – мягко спросил полковник Ларионов. – В общих-то чертах? Без серьезного доклада работающих по делу офицеров, без документации? Я понимаю, вы молоды и энергичны, вас снедает нетерпение, но, право, подождите до завтра.

– Пожалуй, вы правы, – кивнул Бестужев, понимая, что разговора о делах ни за что не получится, полковник непреклонен.

Он посмотрел на собеседника. Ларионов ссутулился на стуле, в один миг словно бы постарев.

– Разговор у нас пока что частный, Алексей Воинович, – сказал он негромко. – И я вас просто-таки умоляю: дайте старику поспать спокойно хотя бы эту ночь. Я прекрасно понимаю, как выгляжу во всей этой истории, – самым печальным образом.