С той самой ночи, когда он без лишних слов захлопнул дверь и помчался к своей жене, оставив меня изнывающей от желания в холодной постели.
Хотя, может, просто прикидывается?
— Плохой день? — протягивает Олег, и я все же не выдерживаю — жадно пожираю мужчину глазами, подмечая и грубый шрам на виске, которого раньше не было, и слегка растерянный взгляд, что было несвойственно ему. Исчезло даже надменное выражение лица, которое раньше не покидало его даже во сне.
На мгновенье я засомневалась, что это и в самом деле Исаев.
Может ли быть такое, что это все лишь галлюцинации?
— У меня, кстати, тоже хреновый день. Кажется, я вижу призраков, — он усмехается и, не отрывая от меня хищного взгляда, делает глоток янтарной жидкости. Ведет себя непринужденно и спокойно, словно и в самом деле видит меня впервые.
Закидываю ногу на ногу, чтобы скрыть нервозность, и в вырезе платья показывается резинка чулок. Должно быть, это смотрится весьма эротично, потому что взгляд Олега темнеет. Манит. Гипнотизирует. Обещает неземное наслаждение.
Я чувствую странный электрический разряд, который заполнил пространство между нами, как это случалось всегда, когда мы были в непосредственной близости друг от друга. Хватаю стакан с барной стойки и, даже не интересуясь, что в нем, опустошаю одним глотком. Горло опалило, и я закашлялась. Из глаз брызнули слезы.
— Извини. — Я срываюсь с места и спешу скрыться в уборной. Прижимаюсь спиной к холодному кафелю и пытаюсь восстановить дыхание. Получается хреново. Руки все еще дрожат, ноги не слушаются, а в голове так стучит, что я больше ничего не слышу вокруг.
Я так долго ждала этой встречи, а оказалась совсем не готовой. Вся та боль, которая жила в моем сердце много месяцев, вспыхивает с новой силой. Как и потребность подчиниться ему.
Я говорю себе, что давно уже не та слабая наивная девочка, какой была в прошлом. Убеждаю себя в том, что в этот раз ему не удастся запудрить мне мозги, а потом свалить в закат. Проклинаю его зеленые глаза за то, что достались моему ребенку и заставляют каждый день вновь и вновь переживать все заново.
Не знаю, сколько времени я провожу перед раковиной, но, когда выхожу, чтобы позорно сбежать, врезаюсь в крепкую мужскую грудь. В нос ударяют знакомые нотки древесного аромата и табака. Я вздрагиваю и пячусь назад под пристальным взглядом мужчины.
В эту минуту он похож на себя.
Опасный. Хищный. Не терпящий возражений диктатор.
— Хочешь меня? — внезапно спрашивает он, нависая надо мой.
