"
"— И? Это все, что ты можешь мне сказать? — Марина резко поднимается со своего места и разъярённой фурией несётся ко мне. В ее глазах пылают злость и ярость. Кажется, она на пределе. — Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни! Я все для тебя делала, старалась быть самой лучшей женой, а ты… ты…
Ее слезы давно меня не трогают. Раньше я бы обнял ее, притянул к себе, пожалел и поцеловал. А ещё извинился бы. Обязательно извинился бы.
— Перестань истерить, не понимаю, как лучшие годы твоей жизни связаны с трусиками в моем кармане.
— Если ты трахаешь всяких шлюх, то хотя бы не тащи эту грязь в дом! — зло выкрикнула она.
— Что? С ума сошла? Это же наверняка твои трусики. Где ты их нашла? В пиджаке, который я не ношу полгода? Год?
— Не делай из меня дуру. Я могу понять, мои это трусы или нет.
— Детка, у тебя в шкафу столько одежды, что я не уверен на счет того помнишь ли ты обо всех парах обуви, что тогда говорить о какой-то маленькой тряпочке? — Я смотрю на неё с насмешкой и вижу на ее лице тень сомнения.
— Ну если ты и в самом деле думаешь, что я тебе изменяю, то можешь подать на развод.
— Нет, ты что, какой развод? — встрепенулась она, вытирая ладонью глаза.
— Тогда сладких снов.
— Олег, подожди. — Марина хватает меня за руку, и я оборачиваюсь, ожидая, что ещё она придумает.
— Я… я просто так хочу тебя, у нас так давно не было секса. Не понимаю, почему ты вдруг так изменился. — Я наблюдаю за тем, как медленно она развязывает поясок на халате и тонкий шёлк скользит вниз по ее идеальному телу.
— Возьми меня, Олег, сделай это как раньше, — с придыханием говорит она, не сводя с меня взгляда и облизывая губы. Но меня не вставляет. Ни капельки.
— Кажется, ты слегка набрала в весе. — Наблюдаю за тем, как одна за другой эмоции сменяются на лице жены, и, оставляя ее посреди комнаты полностью обнаженной, иду в спальню. Мне не жаль Марину, она сама сделала свой выбор. Давно.
Вечер обещал быть скучным. Сборище тупых куриц и напыщенных индюков.
А еще Марина, которая вцепилась в мою руку так, словно барахталась в воде, норовя утонуть, а я был ее единственным спасением. Хотя нет, она просто всеми возможными способами пыталась показать окружающим, что у нас по-прежнему все хорошо. Что слухи о том, что я пошел ""налево"", врут и что я до сих пор безумно ее люблю.
Безруков, напыщенный хрен, прекрасно осведомлен о моих политических рейтингах и решил заранее подсуетиться, чтобы завязать нужные связи.
