Я одержим этой женщиной, которая стонет в такт моим толчкам, выгибается и извивается в моих руках. Ее волосы щекочут мою грудь, а мой язык проходится по ее тонкой шее, зализывая засосы, которые оставил не так давно. Я прижимаюсь к ее спине еще ближе, чувствую, как напрягается все ее тело, а узкая киска наконец-то сжимается и пульсирует вокруг моего члена. Я не знаю, как у меня хватает сил в последний момент выйти из нее, а не кончить внутрь. Мой член продолжает дергаться, изливаясь ей на ягодицы, и сил больше нет.
Я падаю на кровать, утягивая за собой Полину, и пытаюсь понять, что за хрень со мной происходит. Какого черта эта девушка вызывает в душе такой шторм?
Мы оба тяжело дышим, держась друг за друга так сильно, словно боимся, что в любой момент можем исчезнуть. Малышка нежно выводит пальчиком круги на моей груди, и я целую ее в висок.
— У меня же для тебя есть подарок, — вспоминаю я о бархатной коробочке в кармане пальто.
— Нет, не уходи, давай просто полежим. Все остальное потом, — тихо шепчет она и тянется к моим губам.
Поцелуй выходит слишком тягучим, нежным и томным. И сердце какого-то хрена странно задергалось в груди и забилось быстрее.
— Мне казалось, что все женщины любят подарки, — усмехаюсь я, чтобы хоть как-то скрыть своё состояние.
— Я люблю подарки, но… сейчас я не в силах даже пошевелиться.
Мне кажется, что она хотела произнести что-то другое, но я делаю вид, что не заметил ее заминку. Потому что уж точно не готов слышать от Полины слов любви хотя бы потому, что не смогу ответить взаимностью.
А ещё потому, что я больше не верю в любовь, а ее признания усложнят нашу жизнь в сотни раз.
— Я в душ тогда, — сбегаю через несколько минут и натыкаюсь на ее растерянный взгляд.
Никаких чувств. Она должна помнить об этом.
Глава 25
Малышка
Утром я просыпаюсь в постели одна. Не сразу понимаю, где нахожусь, потому что причудливый и слишком белый потолок в комнате определенно не похож на тот, который я вижу перед глазами каждое утро. Я улыбнулась, вспоминая прошлую ночь, и разочарованно выдохнула, когда не нашла рядом с собой мужчину.
Простыни со стороны Олега давно остыли, сообщая о том, что квартиру он покинул рано утром. Я потянулась, чувствуя приятную боль во всем теле, повернулась на бок и застыла, увидев на тумбочке лист бумаги, стопку крупных купюр и синюю бархатную коробочку.
Несколько минут я не решаюсь притронуться ни к чему из этого, потом, немного осмелев, все же начинаю с записки.
