Они стояли на берегу моря, за спиной остались три дня бешеной скачки, ночевки на постоялых дворах в небольших деревушках и бесконечная усталость, а впереди, на самой кромке горизонта, виднелись корабли пиратской флотилии.
Немой связной вытащил из укромного места между камнями лодку и после бурной жестикуляции отчалил от берега, чтобы сообщить адмиралу, что за командора привезли выкуп.
О том, что выкупа не хватит даже на командорский сапог, Ева предпочитала не озвучивать.
— Всем купаться! — решительно стягивая на ходу потную рубашку, скомандовал Бурхун.
— Парни, за мной!
Ева посторонилась, пропуская к воде небольшой отряд сопровождения, нашла глазами Лю и направилась к ней. Девушка, поджав под себя ноги, сидела на камне и смотрела на море.
— Третий корабль слева когда-то был моим, — не поворачивая головы, произнесла она. — Пока я не попыталась убить адмирала. В тот раз ему повезло.
Лю нагнала их в сутках пути от крепости, откуда она знала, куда они направляются, Ева спрашивать не стала. Сюнь молча присоединилась к отряду, в разговоры не вступала, держалась обособленно, но Ева часто ловила на себе ее внимательный взгляд.
Бурхун первое время нервничал, стараясь постоянно находиться между девушками, прикрывая Еву от потенциальной угрозы, а на третий день не выдержал и отвел Сюнь в сторону. О чем они говорили, Ева не слышала, но после этого разговора наемник успокоился и прекратил вести себя как заботливая мамочка.
— Давай тоже искупаемся? — Ева потянула носом и скривилась. — Вода, конечно, не очень теплая, но от нас так воняет, что я бы и в прорубь запрыгнула.
Лю улыбнулась и соскользнула с камня. Действительно змея — грациозная, незаметная и опасная."
"Они отгородились от мужчин большим выступающим в воду валуном, пока Ева снимала с себя сапоги, чулки, платье, штаны, панталоны, рубашку и бюстье, Сюнь стянула через голову серую рубашку, сбросила штаны и, оставшись нагишом, вошла в воду. Ева посмотрела ей вслед и прикусила губу, чтобы не начать материться, худенькая спина с выступающими лопатками была сплошь покрыта рваными безобразными шрамами, некоторые заходили на бедра и бока.
Сколько же боли вытерпела эта хрупкая на вид женщина?
— Сюнь, сколько тебе лет? — спросила Ева, когда они вымылись, простирнули одежду и, разложив ее на камнях сушиться, улеглись на солнце.
— Двадцать пять, — последовал лаконичный ответ.
— А корабль откуда?
— От отца остался. Он был курьером. Доставка ценных посылок и деликатных грузов.
— Умер?
— Женщина.
