О боже! Откуда он знает, где ее трогать? Об этом что, известно всем мужчинам?
Ее бедра оказались в его власти, повторяя круговые движения вслед за его пальцами, а потом она согнула ноги в коленях и напряглась, чтобы встретить шквал новых ощущений, которые он разбудил в ней ласками самого тайного местечка.
На лбу выступил пот.
— Эйден, я… я… — она не понимала, чего хочет, и не знала, как закончить фразу, но чувствовала, что боль стала непереносимой.
Бедра ее мелко задрожали, и она нутром почувствовала, что ее разорвет на части, если он сейчас уберет из нее пальцы.
Но он не остановился. Сводившие с ума пальцы продолжали свое движение. Эйден описывал мелкие кружочки вокруг крошечного бугорка, мягко касаясь его, и она сжала ноги, удерживая его руку. Словно догадавшись, что пора ей дать то, чего она так жаждет, он нажал на то самое место, где рождались новые ощущения, заставлявшие выкрикивать его имя, метаться по кровати, пока волна за волной на нее накатывало чистейшее блаженство, заполняя ее и разливаясь по всему телу.
Она достигла пика наслаждения. Зубы так впились в нижнюю губу, что она почувствовала вкус крови, глаза оставались закрытыми, дыхание застряло в горле.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы начать нормально дышать, и еще больше — чтобы связно мыслить. Когда, наконец, она открыла глаза, его лицо нависало над ней: лоб блестел от пота, зубы были крепко сжаты, но на губах все равно играла та самая самодовольная улыбка, какую она терпеть не могла. И о чем это могло говорить? Таких улыбок она видела у него множество.
— Тебе понравилось? — наклонился он к ее ушку и чуть куснул за мочку.
— Да, но ведь должно быть что-то еще…
— Конечно! До конца еще далеко, — жарко прошептал Эйден.
Джессику опять охватила дрожь предвкушения. Она все еще не пришла в себя от того, что произошло с ее телом, и не могла даже представить, что ее ждет еще.
А Эйден уже опять целовал ее, ласкал ей соски, вызывая сладкую боль. Поразительно! Неужели можно еще что-то желать так быстро после того, что он делал с ней?
Когда Эйден сдвинулся совсем вниз и его голова оказалась у нее между бедер, Джессика подумала, что сгорит от стыда.
— Что… что ты делаешь?
Его губы изогнулись в прямо-таки дьявольской улыбке, и, поцеловав внутреннюю поверхность ее бедра, он загадочно проговорил:
— Мне очень хочется узнать, какая ты на вкус. Если тебе понравилось то, что я делал пальцами, подожди — и увидишь, как я делаю это языком.
Джессика ахнула. Дыхание застряло в горле.
