Когда после свидания Джессика вернулась домой, ее настигло некоторое разочарование: лордов Ситона и Хартфорда и еще нескольких поклонников, к которым уже привыкла, она обнаружила в гостиной, а вот герцога Торнбери не увидела. Впрочем, это было и понятно. Герцог не скрывал, что появляется здесь только ради того, чтобы получить ее прощение, и как только это произойдет, больше в ее компании он нуждаться не будет. Почему это ее расстроило, но почему, было непонятно: в этом не было смысла.
Просто у нее вошло в привычку постоянно его видеть, сказала она себе, смотреть в это до нелепости красивое лицо: то насмешливое, то суровое, то ироничное, то неожиданно растерянное.
Когда они выехали на прогулку в парк, герцог проявил удивительную готовность поиронизировать над собой и признать, что был неправ. Это вовсе не отменяло того факта, что он всегда получает то, чего захочет, но все-таки следовало признать, что высадка роз — весьма необычный и экстравагантный поступок. Она не знала, кто еще из знакомых способен на такое.
Ну как после этого на него сердиться!
Кроме того, мама была права: инцидент на балу и последующие частые визиты герцога лишь укрепили ее репутацию. Было бы неправильно продолжать отказывать ему в прощении, да и время на это тратить не стоило при наличии более важных дел — таких, например, как поиски джентльмена, который мог бы сделать ей предложение.
Однако сегодня Торнбери все-таки приехал, и, когда предложил ей поехать в парк, чтобы посмотреть, как растут розы, Джессика, проявив неучтивость, тут же извинилась перед другими воздыхателями и уехала с герцогом.
Это решение удивило ее саму.
— Вот уж не думал, что вы согласитесь, — сказал Торнбери, когда фаэтон катил через парк к полю с розами.
— Цветы нуждаются в общении, — откликнулась Джессика, но, увидев недовольное выражение его лица, добавила: — И кроме того, так приятно сделать передышку и не быть самим совершенством хоть какое-то время.
Чуть склонив голову, Торнбери засмеялся.
— В том смысле, что на меня вам не надо производить впечатление?
Она поправила шляпку и потуже затянула бант цвета лаванды.
— Да. Ведь мы же условились, что не видим друг в друге кандидата в супруги. А еще мне так хочется увидеть розы.
Через несколько минут фаэтон остановился рядом с полем, и она заметила, что рассада чуть-чуть подросла и приобрела насыщенный темно-зеленый цвет.
— Я прочитал в «Светской хронике», что вчера вы были у Хантера, — между прочим заметил Торнбери, помогая ей сойти на землю.
