По пути она называла все виды цветов, мимо которых проходила, крутила головой из стороны в сторону, опасаясь что-нибудь упустить.
— Что это за место? — как завороженная спросила Джессика.
— Это личная оранжерея принца-регента. Вчера мы вместе ужинали, и он дал мне ключ.
У нее округлились глаза от удивления, потом, спохватившись, она попыталась скрыть излишний восторг и почти незаинтересованно спросила:"
"— О, так вы знакомы с принцем?
Он кивнул.
— Да, и довольно близко.
— Ну, конечно, вы же герцог, — сказала она скорее себе.
Прищурившись, Эйден с улыбкой посмотрел на нее.
— Хотите, я вас познакомлю?
— Нет, не особенно, но, будьте добры, не говорите ему об этом.
Гораздо больше ее сейчас интересовали окружавшие ее растения. Она то и дело наклонялась и что-то шептала то одному цветку, то другому, поглаживала листья или обрывала увядшие. И ни на минуту не забывала о присутствии Торнбери. Герцог привез ее сюда, в это волшебное место, чтобы порадовать, даже попросил ключ у самого принца.
Это так трогательно… А еще запах его одеколона: чем ближе к ней подходил герцог, тем отчетливее она его ощущала. Это сбивало с толку. В какой момент она стала обращать на это внимание? Кроме того, когда они ездили на прогулку в парк, он вел себя как настоящий джентльмен: ни единого прокола в отношении этикета. Это был словно совсем другой человек. Любопытно, очень любопытно! Стало быть, в герцоге прекрасно уживались грубиян и утонченный, полный шарма аристократ. И это завораживало.
Эйден наслаждался: ему еще не приходилось встречать женщину, которая радовалась бы таким мелочам. Его любовницы всегда предпочитали драгоценности, дорогие подарки, а эта девушка выглядела совершенно счастливой среди обыкновенной травы, и то ей не принадлежавшей. Знакомиться с принцем отказалась! Такое он тоже видел впервые: все об этом мечтали.
Эйден шел по дорожке рядом с Джессикой, с удивлением наблюдая за ней, и испытывал какое-то особое чувство сродни нежности каждый раз, когда она останавливалась, чтобы что-нибудь сказать растению.
Любопытство переполняло его, и наконец, он спросил:
— Что вы говорите цветам? И почему вообще разговариваете с ними?
Ее глаза метнулись в сторону.
Наклонившись, Эйден перехватил ее взгляд.
— Должна же быть какая-то причина.
Набрав в грудь воздуха, Джессика переплела пальцы и выпалила:
— Они никогда не осуждают меня.
Услышать такое было неожиданно, и Эйден не был к этому готов.
